Гардарика

Города-двойники Вавилонии


В 1-м тысячелетии до н. э. Вавилония в значительной степени была страной со смешанным и разноязычным населением. В начале IX в. до н. э. в Южную Месопотамию вторглись халдейские племена, которые, по-видимому, говорили на одном из арамейских диалектов (см.: Lipinski 2000: 416-422, с литературой).

Дандамаев М.А.Города-двойники и этнические меньшинства в Вавилонии 1-го тысячелетия до н.э.

Продвигаясь на север страны, они постепенно заимствовали древнюю вавилонскую культуру и образ жизни местного населения и стали играть значительную роль в экономической и политической жизни страны. В течение нескольких столетий они смешались с местным населением. Кроме того, в VIII и VII вв. до н. э. арамейские племена начали оседать вдоль Нижнего Тигра и в районе города Сиппара, а также на территории Среднего Евфрата. Таким образом начался процесс арамеизации Вавилонии, хотя в древний период он так и не закончился (Lipinski 2000: 513-514), в то время как Ассирия постепенно превратилась в страну с арамейским населением. Имеются некоторые свидетельства об иммиграции части населения из Ассирии в Вавилонию после крушения Ассирийского царства в конце VI в. до н. э. Тем не менее этническое название Assuraja засвидетельствовано лишь в немногих вавилонских хозяйственных и административных текстах времени правления Набонида. Эти ассирийцы были людьми низкого социального положения, и среди них были рабы (в том числе плотники), принадлежавшие главному храму города Сиппара (Zadok 1984a: 2). В VIII и VII вв. до н. э. новоассирийские цари проводили политику насильственного переселения целых народов с мест их жительства в Месопотамию и другие регионы империи. В определенной мере такая же политика продолжалась и при нововавилонских правителях в конце VII и первой половине VI в. до н. э. Кроме того, некоторые люди были депортированы в Вавилонию в качестве заложников, а другие прибыли туда из соседних стран по разным, большей частью неизвестным нам причинам (например, один мидиец, бежавший из своей страны, упомянут среди лиц, живших при дворе Навуходоносора II).

-360-

 Позднее, в VI-IV вв., персидская администрация создала в Месопотамии военные колонии, состоявшие из представителей различных народов, а также нередко назначала в административный аппарат этой страны персов, мидийцев, египтян и других чужеземцев. Наконец, поскольку Вавилония была плодородной страной, многие этнические группы из окружающих стран стремились осесть там. По подсчетам Столпера, приблизительно из 2200 собственных имен в документах архива предпринимательского дома Мурашу в Ниппуре (V в. до н. э.) около 2/3 относятся к этническим вавилонянам и около ? — к арамеям, а имена остальных являются иранскими, еврейскими, египетскими и т. д. (Stolper 1992: 927). Наряду с автохтонным населением вавилонских городов, а также ассирийцами и арамеями, около 30 этнических групп, начиная с египтян и финикийцев и кончая арейями (выходцы из древней области Харайва на территории современного Афганистана) и бактрийцами, засвидетельствованы в Месопотамии рассматриваемого здесь периода. Военнопленные, включая многочисленных ремесленников, представляли значительную группу чужеземцев Месопотамии. Однако большая часть их не была обращена в рабство, а была поселена на государственной земле для ее обработки и уплаты податей. Наконец, нам не известны причины пребывания некоторой части чужеземцев в Вавилонии. Ниже будут рассмотрены документальные свидетельства об основных пришлых этнических группах Вавилонии и их контактах между собой и с местным населением.

Начиная приблизительно с 755 г. до н. э. аравитяне (или арабы: Arabi, Arbaja) стали проникать в вавилонские города и смешиваться там с местным населением. Этническое название, обозначавшее аравитян в клинописных источниках, было рассмотрено Эф'алем и Цадоком (Eph'al 1984; Zadok 1981). Как отметил первый из этих исследователей, термин «аравитянин» первоначально обозначал бедуина, т. е. жителя пустыни. По мнению Цадока, пока еще невозможно определить, на каком языке или языках говорили люди, называемые в наших источниках аравитянами, а также часто невозможно отличить их собственные имена от западносемитских (большей частью арамейских) имен. В вавилонских хозяйственных документах VI-V вв. аравитяне засвидетельствованы как жители Вавилона, Сиппара и некоторых других городов. «Город аравитян» упомянут в нескольких документах из окрестностей Ниппура, где это место было расположено. Очевидно, оно было названо так по этническому названию людей, которые жили там. По свидетельству одного текста, некий Ухабанна обязался доставить определенное количество ячменя другому лицу из упомянутого города (BE VIII 26). Как отмечает Цадок, Ухабанна является «явно арабским именем» (Zadok 1981: 71). Одно поле, расположенное в том же поселении, принадлежало нескольким аравитянам, которые передали его упомянутому выше предпринимательскому дому Мурашу (ТМН 2/III 147). По-видимому, это были царские воины, посаженные на государственной земле в районе Ниппура. Несколько аравитян упомянуто среди работников храма Эбаббара в Сиппаре. Например, шесть кусков льняной одежды, принадлежавшей богине «Владычице» этого города, были переданы для починки одному аравитянину (Nbn 1090).

-361-

  Навуходоносор II иллюстрация Северино Баральди В 530 г. другой аравитянин сдал несколько уток на склад храма Эбаббара (СТ 55 N 713). В 527 г. один человек уплатил в тот же храм 58 сиклей серебра в качестве цены 8 «взрослых» баранов, которые находились в ведении аравитянина Духхабата, сына Игбарата (Camb 211).
Аравитяне упоминаются также в нескольких текстах из архива храма Эанна в Уруке. Один из этих документов содержит предупреждение аравитянину по имени Забдия, которому под угрозой наказания было запрещено иметь интимную связь с упомянутой по имени храмовой рабыней (YOS VII 92). Известны также некоторые аравитяне, занимавшие должности мелких государственных чиновников. С течением времени потомки этих аравитян полностью интегрировались в вавилонское общество и, как правило, стали носить аккадские имена. В некоторых случаях прозвище Arbaja стало родовым именем людей аравийского происхождения.
Египтяне также были рассеяны по всей Месопотамии. Они обозначены по своему этническому названию Misiraja. В некоторых случаях указание на их этническое происхождение можно найти и в собственных именах с теофорными компонентами. Документы упоминают следующие группы египтян. Среди чужеземцев, которые находились при дворе Навуходоносора II, упоминаются египетские «сторожи кобыл и обезьян» (Weidner 1939: 926). Некоторые рабы египетского происхождения принадлежали храмам Эанна и Эбаббара соответственно в Уруке и Сиппаре (YOS VI 2: 148 др.). В 524 г. до н. э. один вавилонский воин продал «свою рабыню Нана-иттия и ее трехлетнюю дочь, египтянку из своей добычи лука, за две мины серебра» (Camb 334). Очевидно, они были захвачены во время похода Камбиза против Египта в 525 г. Вавилонское имя этой женщины, очевидно, было дано ей после захвата в плен. Однако, насколько известно, в большинстве случаев египтяне, упомянутые в рассматриваемых текстах, принадлежали к слою свободного населения страны, а некоторые из них были даже царскими и храмовыми чиновниками. Так, еще во времена Навуходоносора II египтянин по имени Хармацу был судьей в Вавилоне (ROMCT II 37: 26)1  Mi?iraja daj?nu («судья египтянин»).. Другой египтянин по имени Памуну в 420 г. до н. э. был надзирателем над работниками государственной сокровищницы близ Ниппура (BE X 88). Египтяне часто выступают и в качестве контрагентов. Например, в 476 г. египтянин Писусасма-каш, сын Патнашу, ссудил финики другому лицу (СТ 4. N 34d). Один египтянин, живший в Сиппаре, продал вавилонянину кусок «египетского полотна» в обмен на муку и финики (СТ II 2). Здесь можно заметить, что важным предметом торговли Египта с соседними странами наряду с полотном были также квасцы, которые часто упоминаются в вавилонских текстах (см., например: Nbn 214; YOS VI 168 и др.). Такие топонимы, как «Поселение египтян», «Канал египтян» или «Город египтян» (см.: Zadok 1985: 229-230, 392), могут свидетельствовать о том, что в этих местах находилось значительное количество египтян.
Эламиты составляли весьма большую группу чужеземцев в Вавилонии. Еще во времена Навуходоносора II много эламитов находилось в Вавилоне. Например, документ из царского архива в этом городе упоминает группу эламитов, которым регулярно выдавали продовольствие (Weidner 1939: 929). Некоторые эламиты появляются также среди работников и мелких чиновников храмов Эанна и Эбаббара(см., например: CTLV1776 (строка 13: elamu); CTLVII212; AUWE 5,N 159). Они обычно носят типично вавилонские имена, но иногда и эламские (например: Umman?ibir).

-362-

Многие документы из различных архивов упоминают Шушан, который был важным городом, расположенным недалеко от Борсиппы (Joannes 1989: 55). Очевидно, это название было дано по имени столицы Элама Суз (Susan), и его жители частично или в значительной мере были эламитами. Некоторые ученые полагают, эта местность могла быть названа по имени социальной группы шушану (см., например: ibid.). Однако, как представляется, необходимо делать различие между «Городом шушан» и названием указанной группы зависимых людей, которые были поселены в регионе Сиппара (см., например: Суг 158; ср.: Zadok 1985:20).
Здесь можно упомянуть также, что вавилонские купцы (например, предприниматели из семьи Эгиби) были вовлечены в торговлю с Эламом и Мидией (см., например: Суг 60, 277; Dar 575, 577). Киликийцы, ионийцы, лидийцы и другие этнические группы из Малой Азии упоминаются среди чужеземцев, которым выдавали рационы при дворе Навуходоносора II (Weidner 1939: 923-924). Некоторые из них работали плотниками. Царь Набонид захватил в плен в войне против Киликии 2850 жителей этой страны и передал их в качестве рабов в различные вавилонские храмы (VAB IV: 284). Некоторые киликийцы (humaja) упоминаются также среди чужеземцев, которые были поселены в окрестностях Сиппара и платили храмовую десятину (АОАТ 254: 26). По свидетельству одного документа из архива Эанна в Уруке, 15 мин железа было доставлено туда из Киликии (АОАТ 254: 42). Другой текст из того же архива упоминает какое-то «киликийское платье» (tupennu) (YOS XIX 273: 3-4).
Термин «ионийцы» (Jamanu) обозначает не только греков («ионяне»), но также вообще жителей Малой Азии (см. об этом: Rollinger 1997:167-172). Например, один документ от 601 г. до н. э, упоминает 10 мин пурпурной шерсти из Ионии (YOS XVII 253: 2: KUR ia-a-ma-nu), выданной в распоряжение двух ткачей храма Эанна в Уруке для изготовления платья. Что касается греков с Балканского полуострова, наша информации об их пребывании в Месопотамии до эллинистического периода очень скудна. Но, в частности, известно, что некоторые греки служили в армии Навуходоносора II в качестве наемников (например, Антименид, брат эолийского поэта Алкея) (Diehl 1925: 412). Но влияние греков на вавилонскую культуру в рассматриваемое время было незначительным (Rollig 1968-1971: 644—647). В ахеменидское время карийцы, лидийцы, ликийцы, урарты, мелитяне, фригийцы и выходцы из некоторых других регионов Малой Азии были поселены во многих деревнях около Ниппура, носивших их этнические названия.
До захвата Месопотамии персами в 539 г. до н. э. лишь всего несколько иранцев (мидийцев и персов) упоминаются в вавилонских текстах. Среди них, вероятно, были заложники и политические беженцы (см., например: Weidner 1939: 924-926).

-363-

Храм Эзида в Борсиппе В ахеменидский период многие арейи, хорезмийцы, мидийцы, персы, саки и другие иранцы засвидетельствованы в Вавилонии в качестве контрагентов. свидетелей различных повседневных сделок, чиновников царской администрации, воинов, а также частных лиц. В некоторых случаях причины их пребывания в этой стране нам не известны. Представители этих групп иранцев принадлежали ко всем социальным слоям населения, начиная со знати и кончая рабами. По подсчетам Цадока, документы предпринимательского дома Мурашу, составленные в Ниппуре и его окрестностях в V в. до н. э., упоминают около 200 лиц, которые «либо носили иранские имена, либо же имели родственников с такими именами, или же относились к различным группам иранского населения» (Zadok 1977: 107). Постепенно многие персы стали крупными собственниками земли. Они обычно сами жили в больших городах. Например, перс (Parsaja) Ухеягаму, сын Фарнака, жил в Вавилоне, а имение его было расположено около Ниппура. В 423 г. дом Мурашу уплатил ему мину серебра в качестве части арендной платы (PBS 2/I 5). Другой перс, Багамири, сын Митридата, в 429 г. отдал в аренду свое поле близ Ниппура сроком на 60 лет (BE IX 48 = ТМН 2/III 144). Царевич Мануштану получил от дома Мурашу в качестве арендной платы 4000 кур (720 000 л) ячменя (PIHANS 54. N 59). В районе Ниппура был расположен «Город персов», названный так по его обитателям (BE X 101). Перс Арбатама известен как собственник склада в Борсиппе (VS IV 191). Иногда персов можно было встретить и в гуще народа. Так, например, перс Ахшети, сын Камакка, появляется в качестве свидетеля одной сделки наряду с четырьмя судьями вавилонского происхождения и несколькими храмовыми чиновниками в документе времени Дария I (VS VI 171). Мидиец (Madaja) по имени Какия владел полем около Вавилона и сдавал его в аренду известному предпринимательскому дому Эгиби. Он сам и его жена Ахийя жили в Вавилоне в арендованном доме, мебель и посуда которого были взяты напрокат у Эгиби (Dar 51, 57).
Многие воины иранского происхождения (арии, саки и т. д.) несли службу в Ниппуре, Вавилоне, Дилбате и других городах. Один сак2  СТ LV 93: 9 (sak-ka-a). Обычно в вавилонских текстах саки называются киммерийцами (Gimir?ja) по названию племен, которые вторглись в Западную Азию в VII в. до н. э. Как известно, этническое название Saka древнеперсидских и эламских версий ахеменидских надписей в вавилонских вариантах передается как Gimirri. появляется даже среди свидетелей долговой расписки, составленной в Сиппаре в 511 г. Как хорошо известно, саки служили в армии главным образом в качестве конных лучников. Но в одном документе из Урука упоминаются саки, которые несли службу на флоте (VS XX 49).
Иудеи (laudaia) составляли одну из наиболее важных чужеземных этнических групп в Вавилонии. Прежде всего около 10 000 иудеев были депортированы туда Навуходоносором II. Часть из них была посажена на землю в окрестностях Ниппура. По этой причине около 8 % собственных имен из архива Мурашу являются еврейскими. Судя по этим именам, в 28 деревнях, расположенных в окрестностях Ниппура в V в., там жило около ста еврейских семей (Bickerman 1984: 346-348; там же дана и более ранняя литература). Некоторые из них были

-364-

Заняты земледелием, а другие служили в качестве агентов в предпринимательских фирмах или же находились на царской службе. В вавилонских текстах встречается также топоним Al-Jahudu, т. е. «Город Иудеи» — по названию Иерусалима. Один документ о продаже быка в этой местности содержит 12 еврейских имен. Кроме писца, который был вавилонянином, почти все упомянутые в этом тексте люди были иудеями. Таким образом, они были поселены компактно в деревне, вероятно расположенной в окрестностях Сиппара (Joannes, Lemaire 1999). Некоторые иудеи упомянуты также среди чужеземных военнопленных, которые были размещены в Вавилоне и получали там пищевые пайки (Weidner 1939: 925). Колония гезеритов (Gazar?ja, по названию города Гезер в Палестине) была расположена в окрестностях Сиппара (Heltzer 2000). Они упоминаются среди групп чужеземцев, плативших десятину храму Эбаббара, и их доля составляла 200 кур (36 000 л) ячменя (АОАТ 254. N 25-27). При раскопках в Нейрабе, в Северной Сирии (ок. 8 км от Алеппо), был найден архив из 27 хозяйственных документов на вавилонском диалекте аккадского языка, которые принадлежали одной семье. Они были составлены в «Городе нейрабцев» и охватывают период между 560 и 521 гг. Эф'ал убедительно показал, что на самом деле эти тексты происходят не из Сирии, а из вавилонской деревни Нейраб, названной так по родному поселению выходцев из Сирии, и лишь позднее были доставлены на их прежнюю родину (Eph'al 1978: 84-87). Таким образом, сирийский Нейраб имел своего двойника в Вавилонии.

Возможно также, что Алеппо (Hallab) имел своего двойника в Вавилонии. Так, согласно одному документу, определенное количество досок было доставлено из «Города Халлаб» (или Халбу) и «Деревни египтян» в Сиппар для работы на дренажной системе (СТ LV 427). Ссылаясь на мнение Юрси и Цадока, Бонгенаар полагает, что это место было расположено близ Сиппара (Bongenaar 1997: 395, п. 335). Однако, со ссылкой на мнение М. Стола, тот же автор считает, что это могло быть также Алеппо в Сирии. Как видно из ряда текстов, земледельцы храма Эбаббара жили в Халлабе и доставляли этому святилищу арендную плату ячменем (см. ссылки на тексты: Jursa 1995: 224). Другие тексты фиксируют доставку битума из Халлаба (Nbn 1004) и уплату денежных сумм для строительных работ на дамбе, расположенной там (Nbn 1004). По свидетельству Camb 48, некоторые фруктовые деревья, росшие там, принадлежали указанному храму. Поэтому представляется несомненным, что Халлаб был расположен недалеко от Сиппара. Очевидно, это был двойник сирийского тезки. Семь клинописных документов времени правления Набонида были составлены в городе Эламму. Четыре из них долговые расписки, два — тексты о продаже товаров за пределами города и 1 — контракт о продаже раба (см.: Dandamayev 1999 и YOS XIX 25). Все контрагенты и свидетели в них имеют вавилонские имена. Трудно уверенно сказать, является ли этот топоним обозначением колонии этнических вавилонян, живших в Эламму, который был расположен к западу от Евфрата, или же это было поселение в Вавилонии, названное так по его сирийскому двойнику. В любом случае, имеется несколько связующих звеньев в документах из Эламму и в текстах из архивов храма Эанна в Уруке (Dandamayev 1999: 544). Поэтому, возможно, здесь имеется в виду поселение близ упомянутого города.

-365-

Многократно выступают в вавилонских документах финикийцы. Еще при Навуходоносоре II финикиец по имени Хануну назван «главным купцом царя» при его упоминании среди высокопоставленных государственных чиновников (Unger 1970: 285,19). Как известно, когда этот царь захватил страны к западу от Вавилонии, он депортировал оттуда много тысяч жителей и расселил их в различных концах Месопотамии. Среди них в текстах упомянуты «126 поселенцев из Тира», «30 моряков из Тира», «8 плотников из Библа» и т. д. (Weidner 1939: 930-932). Все эти люди были размещены в самом Вавилоне.
Некоторые топонимы, восходящие к финикийским географическим названиям, засвидетельствованы в документах Мурашу из окрестностей Ниппура. Это Ишкаллуну (Аскалон), «Поселение выходцев из Тира» и т. д., которые были заселены финикийцами, филистимлянами и другими западными семитами (Eph'al 1978: 80-83; Zadok 1978). Большей частью это были царские воины. Такие города-двойники были известны в науке еще сто лет тому назад. Недавно стали известны еще два таких города. Один из них — Кадеш, названный по имени финикийского города того же названия. Он, по-видимому, был расположен в регионе Ниппура (см. ниже). Документ о продаже рабыни, составленный в Кадеше, содержит оговорку о том, что продавец должен передать эту рабыню отцу покупателя, который жил в Ниппуре (ROMCT II 2). Контрагенты и свидетели этой сделки, а также писец были жителями Вавилона. Двойник другого финикийского города, а именно Сидона, также известен из текста времени правления Набонида, и, судя по просопографическим данным, он был расположен в районе Ниппура3 YOS 19. N 32: 8, 14 (si-da-nu). Относительно просопографических критериев см.: Dandamayev 2001:700..

Однако иногда трудно установить, были ли расположены некоторые топонимы в самой Финикии или же в Вавилонии. Как выше было сказано, несколько документов Мурашу упоминают «Поселение (жителей) Тира»4 B?t-S?r?ja, ссылки см.: Zadok 1985: 104., которое находилось близ Ниппура. Однако трудно установить расположение S?ru, где между 574-564 гг. были составлены 12 документов. Они происходят из храмовых архивов Урука, Ниппура и Сиппара. Эти тексты исследованы Жоаннесом и Чехович (Joannes 1982; Joannes 1987; Чехович 2002). Исследователи единодушно считали, что они были составлены в финикийском Тире. Однако Жоаннес полагает, что это было поселение, расположенное между Ниппуром и Уруком. Поскольку датой осады Тира вавилонянами считаются 587-572 гг., а самый ранний из рассматриваемых документов был составлен в 574 г., он делает вывод, что здесь имеется в виду деревня, которая существовала еще до осады Тира и, следовательно, она вовсе не состояла из депортированных людей. Однако, возможно, права Чехович, которая полагает, что указанный документ позволяет нам более точно установить дату падения финикийского города. В тексте в качестве свидетелей упомянуты пять чиновников храма Энлиля в Ниппуре, и это, по Жоаннесу, показывает, что он был написан в Вавилонии, ибо было бы невозможно объяснить их присутствие в Финикии. 

  -366-

Но локализация S?ru в Вавилонии была подвергнута сомнению Далли и отвергнута Чехович (Dalley 1984: 20; Чехович 2002: 339-341), которые помещают ее в Финикии. Рассмотрим содержание некоторых из этих текстов. Два из них перед указанным топонимом имеют детерминатив страны. Согласно одному тексту, в 563 г. четыре кожаные куртки и другая одежда были отданы в распоряжение двух лиц, которые были направлены в «страну» Тир (GCCI II 135). В другом тексте отмечены рационы в финиках, которые полагались двум направленным в Тир мужчинам (GCCI I 169). Здесь детерминатив для места не сохранился. Во всех остальных документах перед Тиром стоит детерминатив для обозначения города. Некоторые из них фиксируют выдачу пищевых пайков пастухам и другим работникам (ibid.: 94 и др.), а остальные являются долговыми расписками. Особый интерес представляет документ относительно обязательства Милкитри, «наместника (p?h?tu) города Кадета», доставить к определенному времени трех коров с телятами одному лицу в Тире (JTVI 49: 129-130). Жоаннес локализует оба эти города (Тир и Кадет) в Вавилонии (Joannes 1987: 148, п. 11). Однако указанный титул обычно относится к градоначальникам крупных городов, а не мелких поселений, что не свидетельствует в пользу мнения Жоаннеса. В одном документе упоминается «голубая пурпурная шерсть из города Тира», которая принадлежала храму Эанна. Мнение Жоаннеса и Цадока, что здесь имеется в виду какая-то деревня в Вавилонии (Joannes 1987: 147; Zadok 1985: 280), было уже отвергнуто Чехович, поскольку пурпур был импортным товаром в Месопотамии (Чехович 2002: 329). Можно упомянуть также СТ 55. N 228, где говорится о «железе, муке и сладостях из города Цура». Из всего сказанного выше можно сделать вывод, что, когда при Цура имеется детерминатив для обозначения страны, здесь обычно имеется в виду финикийский Тир, но в некоторых других случаях это могла быть и какая-то деревня в Месопотамии. В любом случае ряд документов, составленных в указанном пункте, упоминает воинов, которые были вовлечены в какие-то военные действия в Финикии.

В одном тексте времени Набонида среди рабов храма Эбаббара в Сиппаре, получавших продовольственные пайки, упоминается какой-то человек из финикийского города Библа (gubul?ja) (CT LVI 638: 8). Другой документ времени Дария I свидетельствует о том, что наместник Библа подарил в качестве храмовой десятины Эбаббаре 12 сиклей серебра, 1 мину 50 сиклей пурпурной краски, 1 мину 24 сикля пурпурной шерсти, 2 кувшина вина и ствол кедрового дерева (СТ LV 435). Все эти предметы были типичны для Финикии, но сам документ был составлен в регионе Сиппара. Известно также, что «плотники из Ливана» (Labnanu) работали в храме Сиппара при Набониде и Камбизе (Camb 359; СТ LVI235 и др. См.: Bongenaar 1997: 392). Им выдавали деньги, соль, ячмень и финики для расходов во время поездок, а также кожаную обувь. Обычно в тех же самых текстах в качестве получателей пайков упоминаются и лучники. Бонгенаар полагает, что они охраняли плотников во время их поездок для рубки и обтесывания кедровых деревьев в горах Ливана и доставки их в Сиппар (Bongenaar 1997: 395). Приводятся три имени «ливанских плотников», но имена их вавилонские, и они сами, вероятно, были вавилонянами. Ливанские кедровые стволы часто использовались в Месопотамии при сооружении царских дворцов и храмовых зданий (см. ссылки: VAB 4: 304). Отметим попутно, что иногда из Ливана в Месопотамию импортировали также железо (TCL XII 84; YOS VI 168. См.: Oppenheim 1967: 236-238).

-367-

 Технику приобретения различных импортных товаров из стран к западу от Евфрата (Заречье, т. е. Сирия в широком смысле слова) можно установить исходя из текстов храма Эанна. Например, в 542 г. до н. э. 30 сиклей серебра и 8 кур (1440 л) ячменя были выданы со складов этого святилища в распоряжение одного лица для доставки партии грузов из Заречья (YOS XIX 52). Из того же документа видно, что деньги и зерно составляли лишь часть храмовых расходов для торговли с Западом.
В нововавилонские и ахеменидские времена экономические и культурные связи, а также торговля между Месопотамией и другими странами достигли невиданных прежде объемов. Как мы видели выше, вавилонские документы содержат богатую информацию о чужеземцах, живших в Месопотамии. Они заключали различные сделки между собой, а также с местным населением и выступали свидетелями при составлении документов. Возникает вопрос: как местное население относилось к чужеземцам, находившимся в их стране? Как известно, Ветхий Завет требовал справедливого отношения, гостеприимства и милосердия по отношению к чужеземцам, жившим в среде израильтян, и даже дарования им прав и привилегий местного населения и, если они были обрезаны, разрешения принимать участие в пасхе5  См., например: Exod. 12: 48-49. О правовом положении иноземцев в библейском Израиле см.: Houten 1991; Matthews 1955. . В Месопотамии, возможно, не было даже нужды призывать к справедливости и гостеприимству по отношению к иностранцам, поскольку еще с ранних периодов истории многочисленные группы населения из соседних стран начали проникать в Вавилонию, которая в их глазах была богатой и высокоразвитой страной. Они постепенно принимали местные культурные стандарты и в конечном итоге смешивались с местным населением. Суммируя мнение Боттеро об отношении месопотамского населения к чужеземцам, Сингер пишет, что «даже при самых уничижительных описаниях чужеземцев, рисующих их враждебные дела по отношению к месопотамским центрам, эта критика направлена на их нецивилизованные действия, а не на природные качества или расу» (Singer 1994: 19; Bottero 1994). Это объясняется тем фактом, что на Древнем Востоке не знали национальной вражды, нетерпимости, чувства расового превосходства или расовой ненависти. Кроме того, в отличие от монотеистических религий при многобожии не существовало понятия о ложной вере или ереси. Поэтому никто не был заинтересован в навязывании своей веры другим. Лица, пребывая в чужой стране, сохраняя свою традиционную религию, в то же время относились с почтением к местным богам, считавшимся хозяевами этой страны, они старались приобрести их благожелательное отношение к себе. Как отметил Эф'ал, не имеется никаких прямых свидетельств о существовании религиозных культов этнических меньшинств в Месопотамии нововавилонского и ахеменидского времени (Eph'al 1978: 88). Но из косвенных свидетельств можно сделать некоторые выводы. 

-368-

Например, один документ о долге ячменем был составлен близ Ниппура в «храме бога Сина в городе аравитян»6  ВЕ VIII 50:15: Е DINGIR XXX URU ?a LU ar-ba-a-a; ср.: Eph'al 1984, 189-190. . Как хорошо известно, культ бога Луны Сина был распространен среди аравитян. Иногда чужеземцы, как и местное население страны, давали своим детям имена без всякой связи с их этническим происхождением. Например, некоторые иудеи, египтяне, иранцы и представители различных других народностей носили теофорные имена, компоненты которых были чужды их традиционным религиям. Так, например, некий Пади-Эси, чье имя содержит теофорный компонент с именем египетского бога Эси, носил также еще одно имя, а именно Багадата, которое является иранским теофорным именем7  PIHANS 79. N 43. Документ был составлен в 425 г. в Ниппуре.. Другой египтянин (mi?iraja), сын Мархарпу, который служил царским чиновником в Вавилоне и в 496 г. сдал в аренду поле близ деревни аравитян (Arbaja), носил древнеперсидское теофорное имя Багазушту (Joannes, Lemaire 1996: 48-49). Вавилонянин Бел-ибни дал своему сыну иранское теофорное имя Артамбара (PIHANS 79. N 54). Иддин-Набу, другой вавилонянин, назвал своего сына иранским теофорным именем Хадабага (там же. N 38). В ряде случаев иранцы давали своим сыновьям теофорные вавилонские имена, например: Бел-ипуш, сын Шатабарзана (там же. N 18). Некоторые иудеи, жившие в районе Ниппура в V в., также называли своих детей вавилонскими теофорными именами (Bickerman 1978: 8-10). Такие люди, очевидно, поклонялись вавилонским, иранским и другим богам, сохраняя при этом веру в свои традиционные божества.

Причиной возникновения таких имен отчасти являлись смешанные браки. Например, в Вавилоне некая Гамбия, дочь Фарнака, который, очевидно, был иранцем, вышла замуж за мужчину с типично вавилонским именем Зеруту (VAS 5. N 101). В другом случае перс Митридат женился в Ниппуре на вавилонянке Эсагил-белет, дочери Бел-иттанну, и их сын получил иранское имя Багамири. Имя его дяди по отцовской линии было Рушундати (иранское имя) (BE XI 48 = ТМН 2/III 144).
Во многих случаях такиехмешанные браки были неизбежны по следующей причине. Царские воины из Харайва в Афганистане, саки из Средней Азии или воины из Западной Индии, Малой Азии и других стран, которые прибыли в Месопотамию, были поселены там на государственной земле на постоянное жительство, и мы можем проследить их службу в течение двух или трех поколений. Однако они прибыли в Месопотамию без жен, и поэтому им приходилось жениться на местных женщинах. То же самое в ряде случаев можно сказать и о царских чиновниках, направленных туда для службы в государственной администрации.
Таким образом, не было дискриминации чужеземцев в их экономической и религиозной жизни. Но возникает вопрос: каков был их социальный статус? Как видно из источников, обращение с рабами не зависело от их этнического происхождения, от того, работали ли они в частных, царских или храмовых хозяйствах. При этом можно отметить, что в некоторых случаях хозяева меняли непривычные иностранные имена своих рабов на вавилонские (например, как было сказано выше, вавилонянин, который захватил в плен египтянку, дал ей аккадское имя и затем продал ее с дочерью в Вавилоне).

-369-

Свободные чужеземцы, которые были царскими подданными, состояли из различных слоев: чиновники на государственной службе, воины, иранские землевладельцы, купцы и т. д. В некоторых случаях причины нахождения таких людей в Месопотамии нам не известны. Все они в сделках между собой и с местным населением следовали вавилонским законам и практике. Тем не менее существовало значительное различие в социальном статусе местного свободного населения и лиц чужеземного происхождения, включая и его верхние слои (и даже персидскую знать). Начиная с ранних периодов истории Месопотамии вавилонским городам была присуща структура самоуправления. Функции такого органа самоуправления выполняли народные собрания храмовых общин, юрисдикция которых распространялась не только на их внутренние дела, но в ряде случаев на имущественное и семейное положение прихожан. Члены таких собраний были постоянными жителями соответствующих городов и владели собственностью в пределах своих округов. Их статус был наследственным, и они имели целый ряд социальных и экономических преимуществ. В частности, они могли стать пребендариями и соответственно получать постоянный доход от храмового имущества. Что же касается жителей чужеземного происхождения, они не владели собственностью внутри общинного земельного фонда, и поэтому им был закрыт доступ в вавилонскую храмовую организацию. Соответственно они не могли принимать участия в городском (или храмовом) самоуправлении и поэтому не могли стать членами народных собраний (по крайней мере, в своем первом поколении).

Однако иногда чужеземцы были размещены в значительном количестве в отдельных округах в особых местах. Как мы видели выше, известны некоторые случаи, когда эламиты, египтяне, иудеи, арабы, финикийцы и др. жили в Месопотамии компактными группами. Кроме того, в округе Ниппура каждая этническая группа царских воинов получала особую территорию и находилась под юрисдикцией своих начальников. Такие чужеземцы могли установить собственное самоуправление, т. е. народное собрание. Например, по свидетельству документа из Вавилона, составленного в 529 г. до н. э. (т. е. еще до завоевания Египта персами в 525 г.), там существовало «собрание египетских старейшин». Оно вынесло решение относительно земельных владений, которые принадлежали воинам египетского происхождения, находившимся на царской службе. Некоторые из них носили типичные египетские имена и отчества (см.: Camb 85; ср.: Eph'al 1978: 79). Таким образом, эти египтяне имели собственное собрание, которое могло улаживать вопросы гражданского права в пределах своей общины.

В начале VI в. до н. э. Иезекииль (8/1 и др.) упоминает «иудейских старейшин», т. е. старейшин еврейских поселений в Вавилонии. Они обычно решали проблемы, находившиеся в ведении внутреннего самоуправления этих поселений и выносили приговоры по тяжбам, возникавшим в еврейских колониях (см.: Bickerman 1984: 349).
Таким образом, хотя чужеземцы, жившие в Месопотамии, не могли принимать участие в органах самоуправления вавилонских городов, в ряде случаев они были посажены в значительном количестве в отдельных местах и могли установить там собственное самоуправление. Как отметил Эф'ал, «самоорганизация и национальная идентичность были чертами, присущими различным этническим меньшинствам в Вавилонии в течение VI-V вв.» (Eph'al 1978: 87).

-370-

Наша информация о культурных контактах между различными этническими группами в Месопотамии весьма ограничена. Лишь только немногие аккадские заимствованные слова засвидетельствованы в древнеперсидских вариантах ахеменидских надписей (например, aguru — «обожженный кирпич»). В одном вавилонском документе в списке инвентаря мебели встречается древнеиранское слово dargi? («кушетка») (BE VIII 43; ср.: Zadok 1984b: 33—34). Как видно из нескольких вавилонских документов, храмы Эбаббара в Сиппаре и Эанна в Уруке по распоряжению администрации Кира должны были посылать своих работников для разбивки царских «парадисов» (pardesu) около этих городов. Это древнеиранское слово *paridaida- (т. е. «парадис», см. подробно: Dandamayev 1984). Многие древнеиранские административные и юридические термины засвидетельствованы в вавилонских документах, поскольку в ахеменидское время государственные институты постепенно стали подвергаться иранскому влиянию. Это же влияние можно проследить в производстве металлических ваз и в иконографии вавилонских печатей, особенно их сюжетов и стиля (Haerinck 1997: 28-31).

Тем не менее местная вавилонская культура и религия не были затронуты в значительной степени персидским правлением. Некоторые ученые рассматривали вопрос о влиянии зороастрийской философской системы на иудаизм ахе-менидского времени. Вполне возможно, что взаимовлияния между зороастризмом и иудаизмом могли иметь место именно в Вавилонии посредством связей между иранскими магами и еврейскими жрецами, которые были потомками депортированных туда из Иудейского царства переселенцев (Воусе 1982: 188— 195). Эти маги прибыли в Вавилонию для выполнения религиозных ритуалов при персах и мидийцах, которые находились в этой стране в качестве государственных чиновников, командиров военных отрядов, воинов и т. д. Например, маг по имени Заттумешу упоминается во времена Дария I как собственник поля, которое было расположено близ города Киш (ОЕСТ X 163). В нескольких документах из архива Мурашу говорится о «Городе/поселке магов» в районе Ниппура (BE IX 88 и др.).

Еще до завоевания Месопотамии персами вавилоняне в определенной мере заимствовали конную стрелковую тактику киммерийцев и скифов (Dandamayev 1979: 106-108). Скифские луки были более мощными, чем ассирийские и вавилонские и поэтому использовались вавилонскими лучниками. Известно также, что скифские лучники служили еще в ассирийской армии. Хозяйственные документы из различных городов Вавилонии упоминают «киммерийские» (т. е. скифские) кожаные ремни, луки, бронзовые стрелы и железные наконечники. Например, один текст от 541 г. до н. э. говорит о «200 киммерийских тростниковых стрелах, из которых 180 имеют бронзовые наконечники, и одном киммерийском луке» (YOS VI 237). Кроме того, по-видимому, вавилоняне заимствовали у скифов особый головной убор с высоким остроконечным концом, который в аккадских текстах называется karballatu,

-371-

В начале своего пребывания в Месопотамии различные группы этнических меньшинств иностранного происхождения были поселены в особых анклавах, полностью сохраняли чувство своей этнической принадлежности и сохраняли свои традиционные языки и верования. В общении с другими группами чужеземцев и с местным населением они пользовались услугами толмачей, которые, например в документах из архива Мурашу, обозначаются словом sep?ru. В ряде случаев представители таких этнических групп смогли вернуться обратно в свои родные края, как это было, например, с выходцами из города Нейраба в Сирии или с евреями вавилонского плена. Однако чужеземным этническим группам приходилось адаптироваться к местным традициям и культуре. В свою очередь, чужеземцы оказывали определенное культурное влияние на вавилонян. Но, к сожалению, нам мало что известно об этих процессах. Определенный интерес представляет следующий факт: писцы правовых, хозяйственных и административных документов знали, что иранские египетские и еврейские собственные имена и отчества, в состав которых входили имена божеств Бага, Митра, Амон, Исида, Яхве и т. д., были теофорными, и поэтому' они перед ними ставили детерминатив для обозначения богов. Естественно, эти писцы почти поголовно были вавилоняне, и лишь в очень редких случаях мы можем проследить их египетское или эламское происхождение (см., например: Nbn 65, 67 и др.). Кроме того, очевидно, многие писцы ассирийского происхождения писали вавилонские клинописные тексты, но пока что только два таких человека известны нам из текстов (см. ссылки: Zadok 1984а: 11). В течение нескольких столетий благодаря процессам этнических смешений и синкретизма культур и религий почти все группы этнических меньшинств (за исключением евреев или скорее лишь части их) были ассимилированы местным населением (Eph'al 1978: 88-89).

В заключение возникают следующие вопросы: на каком языке (или языках) чужеземцы общались с местным населением Вавилонии? На каких языках говорили между собой мужья и жены смешанных браков (например, иранские мужчины и вавилонские женщины)? На каком языке говорили их дети? Выше упоминались случаи, когда египтянин, живший в Сиппаре, продал кусок египетского полотна местному жителю, который работал в храме Эбаббара, или иранский маг сдал в аренду поле, расположенное близ города Киша. Снова возникает вопрос: на каких языках эти и подобные им люди говорили со своими контрагентами? Выше упоминался документ, согласно которому египтянин Хармацу служил судьей в Вавилоне во времена Навуходоносора. Из документов архива Мурашу известны несколько судей иранского происхождения, которые работали в Ниппуре. Снова возникает вопрос: пользовались ли они услугами толмачей, когда обсуждали свои юридические вердикты с местными судьями, которые были вавилонянами? Трудно уверенно ответить на эти вопросы, поскольку не имеется прямых документальных свидетельств об этом. Но мы можем предполагать, что в случаях со смешанными браками супруги и их дети, возможно, говорили на двух языках смешанного характера. Однако общим языком (lingua franca) страны становился уже арамейский, который постепенно вытеснял аккадский, занимая место повседневного разговорного языка населения Месопотамии.

 

Примечания:

  1.   Mi?iraja daj?nu («судья египтянин»).
  2.   СТ LV 93: 9 (sak-ka-a). Обычно в вавилонских текстах саки называются киммерийцами (Gimir?ja) по названию племен, которые вторглись в Западную Азию в VII в. до н. э. Как известно, этническое название Saka древнеперсидских и эламских версий ахеменидских надписей в вавилонских вариантах передается как Gimirri.
  3.  YOS 19. N 32: 8, 14 (si-da-nu). Относительно просопографических критериев см.: Dandamayev 2001:700.
  4.  B?t-S?r?ja, ссылки см.: Zadok 1985: 104.
  5.   См., например: Exod. 12: 48-49. О правовом положении иноземцев в библейском Израиле см.: Houten 1991; Matthews 1955.
  6.   ВЕ VIII 50:15: Е DINGIR XXX URU ?a LU ar-ba-a-a; ср.: Eph'al 1984, 189-190.
  7.   PIHANS 79. N 43. Документ был составлен в 425 г. в Ниппуре.
Статью подготовил: Абакумов Д. А. (Ayoe)

Комментарии (0)

Добавление комментариев закрыто.