Гардарика

Общие вопросы археологии Элама


Термин Элам (рис. 1.1) является искусственной конструкцией, название было придумано месопотамскими писцами, глядевшими из своих речных аллювиальных долин на Иранское нагорье. (Археология Элама - Д.Т. Поттс/The he archaeology of Elam formation and transformation of an ancient iranian state - D.T. Potts)

Д.Т. ПоттсОбщие вопросы археологии Элама
-I- 
Элам: что, когда и где ?

Для того, чтобы обсудить историю происхождения и развития Элама, мы должны прежде всего установить, откуда произошло это слово (Элам) и что оно означает. В этой главе мы рассмотрим этимологию названия и объясним читателю о меняющимся характере его применения. Также важно рассмотреть фундаментальный хронологический вопрос, который необходимо решить, прежде чем пускаться в изучении материала и исторических свидетельств в рамках данной темы. Когда впервые был упомянут термин Элам ? Когда появился Элам ? И, наконец, где находился Элам ? Кажущиеся противоречия между эпиграфическими, литературными и археологическими доказательствами исследованы, и они должны ответить на вопрос, о древнейших сведениях об Эламе и о истории открытия этой страны современными учеными. Наконец, глава заканчивается некоторыми замечаниями о том, как и почему менялось значение этого термина имеющего отношения к географическому и этническому обозначению, в течении времени.
Для нас это важно понимать, так как области, называемые Эламом в определенные отрезки времени, возможно, не могли носить это названия в другой период. Вот некоторые из проблем, которые должны быть поняты перед предметным обсуждением Элама.

Что такое Элам ?

Термин Элам (рис. 1.1) является искусственной конструкцией, название было придумано месопотамскими писцами, глядевшими из своих речных аллювиальных долин на Иранское нагорье. В шумерских источниках середины третьего тыс. до н.э. (см. Гл. 4), название Элам было написано шумерограммой NIM, значением которой было просто «высокий», оно часто сопровождалось определяющим обозначением KI «земля, страна». В аккадской форме, использовалось, как правило, KUR elammatum или «земля Элам» (Quintana 1996a: 50)
Этимология термина Элам, широко обсуждалась. Damerow и Englund высказали предположение, что Элам аккадский термин, произошел от шумерского el?m, «высокогорье» (Damerow and Englund 1989: 1 n.1) И только во время правления Сиве-Палар-Хухпака, в 18-м веке до н.э., топоним до этого употребляемый только шумерскими и аккадскими писцами, появляется и в эламском языке, и звучит как halHatamti, hal Hatamti или Hatamti (Vallat 1996f: 89; см. также 1993a: 90–3). Вальтер Хинц предположил, что этот термин состоял из HalЗемля” + tamtМилостивого господина” (1971b: 644), совсем недавно было предположено, что слово Элам, сокращение от аккадского ala’itum matum, имеющее значение «высокая земля» (Quintana 1996a: 50), но мне представляется более вероятным, что аккадский Elamtu происходит от эламского Ha(l)tamti (Vallat 1996f: 89). Как бы то ни было, но факт остается фактом, по-видимому, впервые, коренное название Элам появляется лишь в начале второго тыс. до н.э. и вряд ли жители региона оглянувшись на запад Ирана, под этим словом понимали одну единственную страну или нацию. В третьем тыс. до н.э., когда появляется первые исторические сведения, разрозненные и этнически и лингвистически различные группы, никогда не отождествляли себя с термином Элам или эламит. Это слово, используемое шумерскими писцами, относилось лишь к обозначению возвышенностей лежавших к востоку от Месопотамии, и вполне логично обозначало «высокогорье». И как подчеркивает R. Zadok, в конце третьего тыс. до н.э. шумерское обозначение ELAM (MAki) применялось к «любому горцу из Иранского нагорья и его предгорий» (Zadok 1987: 3). Примечательно, однако, что шумерограмма NIM никогда не использовалась эламскими писцами, когда они писали на эламском, а несколько случаев, когда, предполагается что этот термин был использован, все эти случаи были отвергнуты M.-J. Steve, который назвал их «иллюзорными» (Steve 1992: 158-9)

Тем не менее большинство людей, если они когда-нибудь слышали слово Элам, то не из сведений в клинописных источниках третьего-второго тыс. до н.э., а от рассеянных ссылок в Библии. Элам появляется в Ветхом Завете в родословие сынов Ноевых (Быт. 10,22; см. также Simons 1959: 27-8; N?ldeke 1874: 187-9), а имя царя Элама, дошедшее до нас как Кедорлаомер, упоминается в следующей главе книги Бытия (14, 1), также Элам занимает видное место в сорок девятой Книги пророка Иеремии (Иеримия 49. 35-39; см. также Thompson 1980: 728-9; Holladay 1989: 387-9). Даниилу приснился сон, что он был в Сузах во дворце, в провинции Элам (Даниил 8,2). Всего в Ветхом завете Элам упоминается не менее двенадцати раз и один раз, также в Новом Завете.
Позднее появление названия Элам в эламских клинописных источниках, может показаться странным даже если это было заимствование из другого языка. С другой стороны, на протяжении всей истории известно достаточно примеров, подобного рода, так в недавнем прошлом инуиты (название обозначает просто слово «народ», на их родном языке), коренное население Канады и Гренландии, были известны на протяжении столетий, как эскимосы, что означает – «пожиратели сырого мяса» т.е. попросту сыроеды.
Карта Ассирии

Однако, во всяком случае, имеющиеся письменные источники ещё до 18-го века до н.э. не дают абсолютно никаких признаков того, что различные группы населения, населяющего Иранский Загрос и территории примыкающих плато, идентифицировали себя каким-нибудь общим термином. Наоборот, известны десятки названий географических областей и различных групп населения (см. Главу 5) встречающиеся в источниках с конца третьего тыс. до н.э. (главным образом в период III династии Ура 2100-2000 гг. до н.э.). Эти сведения дают хорошее впечатление об этнической неоднородности населения на западе Ирана, все они описываются шумерограммой NIM и аккадским термином KUR elammatum. Судя по личным именам, упоминаемых в клинописных источниках, языковой состав населения на юго-западе Ирана, был гетерогенный, и язык который мы называем эламским, был лишь одним из многих языков на котором говорили в высокогорьях к востоку от Месопотамии. Что касается шумерских, аккадских и аморейских имен в текстах из Суз, то это всего лишь продукт длительного периода политической и культурной зависимости, и широкое использование аккадского, лишний раз оправдывает вывод о языковой неоднородности на юго-западе Ирана. В то же время, многие личные имена и географические топонимы, в месопотамских клинописных источниках, такие как: Аншан, Симашки, Забшали, Мархаши, Сапум, Харши, Шиг(и)риш, Зитану, Итниги и Кимаш, не могут быть этимологизированы из эламского языка (Zadok 1991: 226–30).

Когда появился Элам ?

Как мы увидим в 4 Главе, нет никакой уверенности, что знак NIM использовался месопотамскими писцами, для обозначения Элама, до середины третьего тысячелетия до н.э. В некоторых случаях, возможно, этот знак и обозначал термин Элам, но нет твердых доказательств, чтобы продемонстрировать это окончательно. С другой стороны, отсутствие месопотамских терминов для народов живших в горных районах на востоке от междуречья, ни в коей мере не означает, что эти области были необитаемы. Но пока мы в документах не найдем слова NIM/Elam, мы не сможем доказать какую-либо связь между археологическими находками в регионе и эламитами. Поэтому, если мы принимаем минималисткую позицию, как это делается здесь, мы не сможем со всей честностью говорить об Эламе до 2600-2500 гг. до н.э.

Когда Элам прекратил существовать ? Это менее очевидно, чем может показаться, после прочтения стандартных текстов на эту тему. Ассирийское завоевания Суз в VIIв. до н.э. рассматривается большинством ученых, как большой водораздел, который знаменует конец эламской истории (например. Schroeder 1925; Konig 1938) , и подъем Персии часто воспринимается как начало новой эры. Именно, таким образом G.G. Cameron в своей книге «История раннего Ирана (Historyof Early Iran)» стремился представить историю Иранского нагорья до Кира (Cameron 1936: vii). Хотя он и считал, что «Элам играл важную роль в империи Ахеменидов»; W. Hinz также считает, что падение Суз от ассирийцев и рост Мидии и Персии является конечным моментом эламской истории (Hinz 1972: 160), E. Carter и M.W. Stolper также выделяют всего лишь три страницы об Эламе описывая синтез политической истории и археологии эпохи Ахеменидов, Селевкидов и парфян (Carter and Stolper 1984: 57–9)

В этой книге представлен совершенно иной подход. Постепенное поглощение Элама и его наследия в Ахеменидской империи, не имеет окончательной границы, по которой можно закончить оценку истории и археологии Элама. Конечно, границы Элама и его политический статус значительно изменился от того каким он был в третьем тыс. до н.э., но в последних вавилонских текстах, обсуждаются многочисленные вторжения войск эламитов, некоторые из которых находились под командованием офицеров носящих эламские имена (глава 10), также области Elymais и её народ Elymaeans, упомянуты в греческих и латинских источниках, безусловно представляют последние дни Элама и эламитов. Кроме того, в начале исламской эры, мы по прежнему можем найти название Элам, которой использовалось для обозначения церковной провинции Хузистан на юго-западе Ирана (глава 11). Элам имел особый языковой и культурный характер после ассирийского периода, чем это было в более глубокой древности. Не в одной из фаз эламской истории не существовало четко фиксированных границ территории Элама, это относится и к эпохе персидской империи, и ко времени его подавления староаккадской империей или III династией ура в конце третьего тыс. до н.э.. Эти и другие эпизоды уменьшения политического значения Элама, приводили к последующим периодам политического расцвета, всё это показывает чрезвычайное долголетие, а также лингвистическую и культурную независимость эламитов.  

Где на ходился Элам?  
(со значительными сокращениями)

Samuel Flower s copy of an Achaemenid Elamite inscription (after Rogers 1900/I: 75)

В 1667 г. агент Ост-Индской компании Самуил Фловер, сделал первые копии клинописных знаков (рис. 1.2) в Персеполе и его окрестностях (Naqsh-i Rustam). Позже стало ясно, что некоторые из них написаны на трех языках; персидском, вавилоно-аккадском и эламском (Rogers 1900: 74–83; Pallis 1954: 24). Даже с учетом того, что знаки ещё не были признаны как эламские, их копии, представляли первые ощутимые свидетельства существования Элама, не только на страницах Библии. Прошло более века, прежде чем Карстен Нибур признал в 1778 году, что персепольские надписи были написаны на трех языках. После этого, стало обычным ссылаясь на второй столбец Ахеменидской надписи, называть этот язык эламским (Reiner1969: 54). Хоть в девятнадцатом веке и было засвидетельственно большое количество трехъязычных ахеменидских надписей (Pallis 1954: 52–3), многочисленные попытки расшифровки эламской версии этих текстов не были удовлетворительными, пока F.H. Weissbach не опубликовал свою работу (позже вошедшую уже в пересмотренном виде в Weissbach 1911)

В этой цитадели с 1898 года располагалась французская археологическая экспедиция Жако де Моргана.В этой цитадели с 1898 года располагалась французская археологическая экспедиция Жако де Моргана.

Тот факт, что первые эламские тексты были обнаружены в горных районах провинции Фарс, должны были указать на то, что Элам имел отношение к высокогорью, но здесь пришло время археологических открытий. В 1813 году Джон Малкольм Киннейр опубликовал подробное описание комплекса Шуш (Pl 1.1.) в низменности Хузистан, выдвинув утверждение, что здесь находился библейский Шушан, а не Шуштара, другой город в Хузистане с именем схожим с Шушан (Kinneir 1813: 99ff). Мнение по этому вопросу разделились (см. Forbiger 1844: 585 библиография спора середины 1840х годов). A.H. Layard выступал за идентификацию Шуш, с Сузами из греческих и римских источников. Все сомнения отпали, когда Лофтус в 1852 году в результате раскопок в Шуши обнаружил первые кирпичи, глиняные сосуды с эламскими надписями.

Заключение I главы

Слишком часто мы воспринимаем как должное самобытность и этническую принадлежность археологических и исторических культур, которые мы изучаем. В случае с Эламом, теперь ясно, что мы имеем дело с понятием введенным в оборот месопотамскими писцами, а не настоящим этническим и языковым самоопределением. Различным этническим группам на юго-западе Ирана был присвоен этот чужеземный термин, но в определенный момент, он был принят, и в последующее время использовался в различных контекстах и использовался как название и географическое понятие. Как он менялся на протяжении времени, будет рассмотрено в последующих публикациях.

-II-
Природа. Климат и ресурсы

Общие географические границы Элама, изложены в этой главе; топографические и экологические зоны в пределах этих границ описаны. Читатель познакомится с климатом, количеством осадков и гидрологией Фарса, Хузистана и Луристана. Данные о климатических различиях в прошлом и их отличие от настоящего времени разобраны в контексте антропогенных изменений ландшафта. И наконец, рассмотрены животные, минеральные и растительные ресурсы региона того времени.

Введение

Представляется важным провести археологическое и историческое исследование, о климате, окружающей среде, возможных сельскохозяйственных и природных ресурсах этой территории Ирана в рассматриваемое время. (рис. 2.1) Несмотря на то, что географические границы Элама изменялись со временем, мы рассмотрим области от провинции Керманшах на северо-западе до восточной границы Фарса на юго-востоке. Здесь мы кратко рассмотрим основные особенности рельефа и климата, которые имеют важное значение для человеческой популяций, обитающих в этих регионах в древности.

Горный Элам: Центральный район Загроса
The Zagros between Shehr-e Kord and Izeh The Zagros between Shehr-e Kord and Izeh 

Иран часто сравнивают с чашей, с более высоким внешним ободом окружающим нерегулярные, но низменные внутренние части страны (Fisher 1968: 5). Очень небольшая часть Ирана по настоящему может называться низменностью, и практически вся она сосредоточена на перифирии высокой оправы «чаши», на берегу Каспийского моря на севере, Персидского залива на юге, и Месопотамской равнины на юго-западе. Средние высоты внутри страны находятся более 1000 метров над уровнем моря, что значительно отличает Иран от его соседей, а нагорье Загроса на западе Ирана включает один из самых высоких пиков в Западной Азии.

За исключением Хузистана и прибрежной равнины Фарса, большинство из областей попадают в центральную и южную горную систему Загроса имеющего параллельные горные цепи (табл. 2.1) ориентированные с северо-запада на юго-восток, имеющие переменную длину. В самом широком месте к юго-западу от Кум, горы Загроса имеют примерно 350 км. в ширину, а в их узкой точке, к юго-западу от Исфахана, их ширина составляет все ещё 200 км. (Brookes 1982:192). Более высокие районы Загроса отделены от низменностей промежуточными полосами предгорий, примерно 60 км. в ширину. В северо-восточной части это Кабир-Кух, известный как Pish-i Kuh, который располагается к югу от Керманшаха. Области лежащие на юго-западе от Кабир-Куха, известны как Pusht-i Kuh, формируют задний фон равнины Deh Luran северо-западной части Хузистана.

Количество осадков в зимние месяцы достигает 350-500 мм. (табл. 1, см. также van Zeist 1967: 302; Ganji 1968; 1978), а многие горные хребты достигают 3000 метров и более, эта область показывает большое разнообразие и пейзажей и возможностей для человеческого использования. Достаточное, правда иногда в чрезмерное количество осадков и значительный разброс температур – от холодных зим, особенно в высокогорье, к заметной летней жаре, вызвал в результате различную зональность растительности. Несмотря на то, что имеются большие пространства занимаемые голыми скалами или ущельями, все ещё остаются достаточно места для лесов и пастбищ. Аллювиальные земли слишком малы, чтобы быть отмечены на любой карте почв Ирана, но они являются важными для выращивания и выпаса скота в горных зонах (Dewan and Famouri 1968: 258).

Если двигаться в юго-восточном направлении от Керманшаха к Фарсу, средний уровень высот падает, количество осадков становится все более меньшим, а реки все более и более сезонными. Фарс является частью Иранского нагорья и следовательно, уступает в количестве лесов и территории используемых под пастбища, чем Луристан, и сельское хозяйство здесь менее продуктивно без орошения. Изолированные оазисы становятся все более редкими по мере продвижения на восток, а прибрежная равнина всё более бесплодной, с несколькими естественными гаванями, основными исключениями является территории в Бушири и Бендер-Аббасе. Наиболее важными реки в регионе является Кура (Kur) и её приток Pulvar, которые стекают в Daryacheh-i Niriz, крупное внутренне побережье. Пахотные земли перемежаются с солеными озерами, болотами, предгорными холмами и горами, некоторые из которых, как Kuh-i-Pinar на севере (4276м.), Kuh-i Bul (3965м.) и Kuh-i Kharman (3201 м.) на востоке, вздымаются башнями на прилежайшей равнине. Области высокогорий часто намного ниже и Шираз главный город региона, находится на 1530 метрах над уровнем моря.

 
 
Статью подготовил: Абакумов Д. А. (Ayoe)

Комментарии (0)

Добавление комментариев закрыто.