Гардарика

Отчеты о путешествиях как ранние источники знаний о России в Средневековой Западной Европе


Mund S. Travel Accounts as Early Sources of Knowledge about Russia in Medieval Western Europe from the mid-Thirteenth to the early Fifteenth Centuries // The Medieval History Journal. – 2002. – Vol. 5, 1. – P. 103-120.:

Хотя Россия действительно стала привлекать внимание в Западной Европе только с конца пятнадцатого века, первая подробная информация об этой стране уже появилась в связи с западноевропейскими дипломатическими и миссионерскими путешествиями в Центральную и Восточную Азию в течение тринадцатого века. В этой статье мы рассмотрим этих путешественников и их отчеты, принимая во внимание, как они получили свою информацию, и как они способствовали образу России в Западной Европе.

Тринадцатый век, как известно, это период первого систематического описания Индии, Центральной Азии и Китая, написанные западными путешественниками; однако, менее известно, что этот период стал свидетелем появления знаний о России в Западной Европе, также благодаря отчетам о путешествиях [1].

Контакты между Россией и Западной Европой очень старые и возводятся к середине восьмого века, но только к середине тринадцатого века в западных письменных источниках начинает появляться первая значительная информация об этой стране. Этими источниками являются четыре путевых записок, а именно, Epistola de vita Tartarorum (1237) [2], венгерского монаха-доминиканца Юлиана Венгра, Ystoria Mongalorum (1245-46) [3], итальянского монаха-францисканца Иоанна Плано Карпини, Relatio (1245-46) [4], его спутника польского монаха-францисканца Бенедикта Поляка и Itinerarium ad partes orientates (1255) [5], фламандского монаха-францисканца Вильгельма Рубрука. Эти отчеты о путешествиях были написаны миссионерами и дипломатами, которые отправились в Евразийскую степь и Восточную Азию с религиозными, деловыми или политическими целями для встречи с людьми, живущими там. Кроме того, интерес этих путешественников к этим регионам был дополнительно стимулирован в первой половине тринадцатого века вторжением монголов, чьи завоевания простирались от Монголии до России, и вызвало беспокойство и любопытство в Западной Европе к этим неизвестным людям [6]. Для этих путешественников Россия была последней остановкой перед входом в Евразийскую степь и последней христианской страной перед переходом в языческий мир.

Первое систематическое описание России появилось только в конце тринадцатого века в дорожном отчете Le Devisement Du Monde (1298-99), который был написан Марко Поло, знаменитым венецианским купцом, остававшимся при дворе монгольского великого хана [7]. В это время Россия была западной частью огромной Монгольской империи. Не было новых описаний России после Марко Поло до конца четырнадцатого века, даже если западные путешественники по-прежнему регулярно бывали в этой стране. Эти путешественники были чаще всего ганзейскими купцами, у которых основным видом деятельности были деловые отношения в северорусских городах Новгороде и Пскове [8]. Они, однако, не особенно были заинтересованы в описании этих городов и страны, где они оставались. Единственное существенное описание России в начале пятнадцатого века было в дорожном отчете, озаглавленный Voyages et Ambassades (1399-1450) [9]. Его автором был бургундский рыцарь и искатель приключений, Жильбер де Ланнуа (1386-1462), который описал Новгород и Псков во время короткого пребывания в обоих этих городах в декабре 1413 г. [10] После путевых записок де Ланнуа, видимо, не было в Средневековье больше записей о России в Западной Европе. И только с конца пятнадцатого века, в связи с западными мировыми исследованиями, появились новые и более исчерпывающие описания России в Западной Европе. Это был второй и решающий период появления знаний о России в западных источниках. Произошло это в эпоху Возрождения.

Кто эти путешественники, авторы ранней значимой информации о России? Большинство из них были священнослужителями, которые получили хорошее интеллектуальное образование и вращались в могучих кругах [11]. Все они были привыкшими к путешествиям между странами и сталкивались с различными культурами [12]. У них у всех были отзывы о России в записях, но не все видели эту страну во время поездок. Действительно, Вильгельм Рубрук и Марко Поло никогда не были в России [13]. Тем не менее, они имели возможность встретиться с русскими во время путешествия в Монголию и во время своего пребывания при дворе великого хана, где многие русские князья жили в качестве заложников [14]. Кроме того, Марко Поло, вероятно, получил дополнительную информацию о России благодаря своим связям с чиновниками при дворе великого хана и его отношениям с членами собственной семьи. Действительно, семья Поло принимала активное участие в качестве торговцев в Крыму, Черноморском регионе, которые имели в это время частые деловые контакты с Россией [15]. Однако, опыт других путешественников в России - Юлиана Венгра, Иоанна Плано Карпини и Бенедикта Поляка - ограничивался тем обстоятельством, что они пересекали Россию как можно быстрее для того, чтобы достичь места назначения. Единственным исключением был Жильбер де Ланнуа, который решил провести несколько дней в северных районах России и посетил города Новгород и Псков исключительно из любопытства [16].

Большинство из шести путевых записок были написаны на латинском языке [17]. Выбор этого языка был отчасти определен тем, что они были членами римской церкви, и отчасти потому, что латинский был еще в то время общим языком для западных литературных кругов. Использование латинского языка поэтому способствовало более широкому распространению своих записок в Западной Европе [18]. Тем не менее, путевые записи Марко Поло и Жильбера де Ланнуа были написаны по-французски. Относительно языка текста Марко Поло, то выбор использования французского языка был сделан Рустичелло из Пизы, автора ряда романов, который сделал записи под диктовку венецианского путешественника [19]. Что касается Жильбера де Ланнуа, он использовал французский, который был его родным языком, в то время как имелась тенденция все больше и больше писать отчеты о путешествиях на местных языках [20].

В некоторых записях возможно было найти разные версии. Это может быть объяснено решением автора пересмотреть свою работу позднее (как, например, у Иоанна Плано Карпини), или наличие у самого автора нескольких записок одного и того же путешествия (как в случае с отчетами Марко Поло). В обоих случаях в этих различных версиях имело наличие западноевропейское знание о России. Таким образом, второй вариант текста Плано Карпини, который был написан через некоторое время после первого варианта и стал из этих двух более известным, содержал больше информации о России. Это замечание было истолковано советским историком как знак особого интереса со стороны римского папства по отношению к христианской России после монгольского нашествия [21]. Касательно путевых записок Марко Поло, то имеется много вариантов этого текста, некоторые из которых не содержат главы посвященной России [22]. Наиболее распространенный вариант, который вероятнее всего ближе к исчезнувшему оригиналу рукописи 1298 года, содержится во франко-итальянской рукописи, находящейся в Парижской Национальной Библиотеке. В данном варианте глава, посвященная России, состоит из нескольких строк, представляющая из себя очень краткое общее описание этой страны. Существует, однако, и другой, гораздо менее известный вариант рукописи, который имеется в одном экземпляре, написанном в 1470 г. По словам французского историка Жана Ричарда, этот вариант был написан Марко Поло позже [23]. Венецианский путешественник вполне мог дополнить новой информацией из собственных воспоминаний, и его отца и дяди, с которыми он ездил в Китай. В этом варианте глава, посвященная России, является более полной, чем в предыдущем. В дополнение к общему описанию, что упоминались выше, он содержит интересные сведения о холодном климате и некоторых социальных обычаях русских [24].

При чтении содержания этих шести путевых записок, мы можем наблюдать, что их авторы, как правило, не заинтересованы в описании своей поездки и предоставлении своих личных впечатлений и ощущений от пережитого. Они предпочитают сосредоточиться на информации, которую они приобрели во время собственной поездки. Таким образом, эти отчеты на самом деле больше похожи на систематические описания некоторых регионов мира, чем к повествованию путешественников [25]. По словам французского историка Мишеля Гуеро-Лаферье, повествование не является существенным в этих отчетах, а лишь служило доказательством, что авторы видели все то, что сами описали [26].

Похоже, Россия имела второстепенное значение в средневековых отчетах о путешествиях: в целом авторы записок не были особенно заинтересованы в описании России; они были больше сосредоточены на описании обследуемых в последнее время регионов Центральной и Восточной Азии. По отношению к России это было только тогда, когда они пересекали страну перед поездкой в степь (для Юлиана Венгра, Иоанна Плано Карпини и Бенедикта Поляка) или в приграничной зоне Монгольской империи, которую они пытались систематически описать (для Вильгельма Рубрука и Марко Поло). Из всех этих писателей Жильбер де Ланнуа был единственным автором, кто обратил большое внимание на Россию. Описание его пребывания в Новгороде и Пскове занимает многие пункты в его отчетах о путешествиях, и он описывает различные аспекты обоих этих городов. Такой особенный интерес может быть истолкован тем фактом, что бургундский рыцарь бесспорно, как уже отмечалось, посетил Россию исключительно из любопытства. В своей работе Жильбер де Ланнуа показывает себя человеком с пытливым умом, наблюдавший многие вещи. Он также пользовался возможностью свободно передвигаться во время своего пребывания, позволившее ему наблюдать русскую повседневную жизнь [27].

Касательно содержания шести путевых записок, то их авторы дают спектр информации о географии России, образе жизни русского народа, его религии и политическом режиме страны.

Насчет географии России, авторы шести путевых записок правильно размещали страну, хоть у них и были приблизительными и неполными данные о границах. Например, Юлиан Венгр, который пересек Россию в целях достижения венгров Верхней Волги и Камы, кратко упоминает восточные границы России. По его словам, они расположены на берегу Волги и Дона, и разделены Суздальским и Рязанским княжествами [28]. Несколько лет спустя, Иоанн Плано Карпини писал, что Россия находится за пределами Польши и достигает степей печенегов на юге и востоке [29]. Его коллега Вильгельм Рубрук отмечает, что Россия является северной страной, расположенной за пределами земли половцев: 'К северу от этой области [т.е. Кумании] лежит Россия, которая ... простирается от Польши и Венгрии до Танаиса [т.е. Дона] ... За Россией к северу находится Пруссия, которая недавно была завоевана Тевтонскими рыцарями' [30].

Когда они проявляют некоторый интерес к природе России, основной упор авторы путевых записок делают на три аспекта: леса, реки и морозная погода. По Вильгельму Рубруку и Жильберу де Ланнуа, Россия полностью покрыта густыми лесами [31]. Жильбер де Ланнуа описывает Новгородскую область, которую он перешел зимой 1413 г., как полностью безлюдную землю с обширными лесами, болотами, озерами и реками, состоящую только из нескольких изолированных деревушек. Россия покрыта густым лесом, у нее было много лесных природных ресурсов, которые наиболее полно перечислил Марко Поло: '... у них много драгоценных и дорогостоящих мехов, такие как соболь, горностай, белки, эрколины и лисы, самые лучшие и ценные в мире. У них много серебряных руд, из которых они извлекают много серебра' [32]. По словам Иоанна Плано Карпини, Вильгельма Рубрука и Марко Поло, меха являются основными ресурсами России. Эти авторы описывают различные варианты использования меха в России. Наиболее важным, конечно, для использования в качестве теплой одежды во время морозной русской зимы. Мех также является предметом бизнеса для русских. Во время своего пребывания в крымском порту Судаке на берегу Черного моря, Вильгельм Рубрук наблюдал присутствие большого количества русских торговцев, которые обменивали меха на восточные товары с турецкими трейдерами:

и туда [т.е. Судак] приходят все торговцы, прибывающие из Турции, которые хотят поехать в северные страны, а также выходцы из России и северных стран, которые хотят пройти в Турцию. Одни привозят горностаи, белок и другие драгоценные меха; другие (предыдущие) привозят ткани из хлопка или бумазеи, шелковые материи и душистые специи [33].

По словам Иоанна Плано Карпини и Вильгельма Рубрука, русские использовали меха для платы дани, которую требовали от них монголы в начале второй половины тринадцатого века [34]. Наконец, меха используются в качестве денег в ежедневной торговле, в соответствии с замечанием Вильгельма Рубрука: 'шкурки белок и горностая обычные деньги у русских' [35].

Россию пересекает множество рек, среди которых наиболее упоминаемые авторами путевых записок Днепр, Дон и Волга [36]. Информация об этих реках является весьма ограниченной. Когда авторы записок предоставляют данные, они, как правило, сосредоточены на размерах рек и их рыбных ресурсах. Вильгельм Рубрук, например, сравнивает ширину нижнего течения Дона с Сеной в Париже для того, чтобы дать своим читателям точное представление о размерах этой реки [37]. Размеры Волги произвели на него впечатление: 'когда увидел ее [т.е. Волгу] я задался вопросом, каким путем с севера могло спуститься так много воды' [38]. Согласно фламандскому монаху-францисканцу, Волга в четыре раза больше, чем Сена [39]. Другие авторы записок не сказали ничего нового о размерах русских рек и об их рыбных ресурсах. Напротив, они часто копировали информацию из древних трактатов, которые были переданы через некоторые средневековые энциклопедии. В своих отчетах о путешествиях Вильгельм Рубрук повторяет древнюю географическую теорию, согласно которой Дон являлся границей между Европой и Азией [40]. Эта уверенность в древние знания иногда создавало ошибки, что было удивительным для путешествующих. Иоанн Плано Карпини являлся хорошим примером такой беспечности: как и Страбон, он ошибочно утверждал в своих отчетах, что Днепр, Дон и Волга впадали в Черное море, несмотря на то, что он видел эти три реки во время своей поездки в Монголию и, возможно, получил информацию о них от людей живущих там [41]. Другим примером является Бенедикт Поляк, который необычно представлял - Дон и Волгу одной рекой, и выраженное вероятно тем, что это он взял у греческого философа Аристотеля и перенес в свои отчеты о путешествиях [42].

Морозная погода в России это явление, на которое обращается внимание у некоторых авторов путевых записок, а именно у Иоанна Плано Карпини, Марко Поло и Жильбера де Ланнуа. В частности, Иоанн Плано Карпини и Жильбер де Ланнуа ездили в Россию во время зимы и могли через свой личный опыт описать холодную русскую зиму. Итальянский монах рассказывает о своей долгой поездке на санях по замерзшему Днепру ниже по течению от Киева в феврале 1245 г. и бургундский рыцарь дает данные о своей поездке на санях в Новгород осенью 1413 г. [43] В отличие от Иоанна Плано Карпини и Жильбера де Ланнуа, Марко Поло никогда не видел русскую зиму по той простой причине, что, как уже упоминалось ранее, он никогда не приезжал в Россию. Тем не менее, он особенно сосредоточен на суровой зиме, как характерной особенности природы России и, кроме того, дает яркое описание его: '[В] России сильный холод, чем где-либо еще, так что он вряд ли мог быть ограниченным. Такой большой холод, как царит там, нет ни в одной другой части мира' [44]. Морозная русская зима является предметом различных живописных анекдотов у Марко Поло и отчетах Жильбера де Ланнуа. По словам Марко Поло, русские обычно греются в парилках:

Действительно, временами холод настолько сильный, что, когда человек идет по городу, либо домой, или во всяком случае, пройдя из одного места в другой по делам, хотя имеются отопительные помещения с печью, он пока достигнет следующей, будет фактически замерзшим до смерти, и это происходит несмотря на то, что помещений с печью много и они близки друг к другу, и точно можно сказать, что они имеются через каждые 60 шагов. Тем не менее, как я уже сказал, если человек выходит от одной из этих теплых помещений, он замораживается, прежде чем он достигнет следующего. По достижении этого, он сразу идет греться, а когда он согреется, он оставляет его, и переходит к другому, где он снова греется. Поэтому так он идет независимо от места, пока не достигнет своего дома. Более того, они постоянно быстро ходят от одного помещения к другому, чтобы меньше чувствовать холод [45].

Жильбер де Ланнуа пишет, что, путешествуя по России, часто можно услышать зимой треск деревьев в лесах из-за мороза. Он также отмечает последствия морозной погоды на русскую повседневную жизнь. Он говорит, что нет открытого рынка в Новгороде из-за холода [46]. Как Марко Поло объясняет, холод так суров, что это может быть опасно для жизни, чтобы слишком долго находиться за его пределами:

И это случается достаточно часто, что человек, который не имеет достаточно одежды, или по причине преклонного возраста, или потому, что он имеет более слабое телосложение, чем другие, не может ходить быстро, или дом которого находится слишком далеко, может упасть на землю из-за чрезмерно морозного холода при переходе от одной отопительной печи к другой. И на том месте он будет оставаться, пока другие прохожие, хоть и не сразу, но найдут, и после проведения его к печи, разденут [47].

Согласно Жильберу де Ланнуа, если путешественник спит снаружи во время зимы, он будет испытывать большие трудности когда проснется, потому что его борода, брови и веки будут оледеневшими в течение ночи [48]. Если эти причудливые описания русской зимы Марко Поло и Жильбера де Ланнуа являются первыми в Западной Европе, они являются лишь началом долгой серии подобных описаний, которые можно найти в шестнадцатом веке в западноевропейских отчетах о путешествиях, страно-описаниях и космографиях.

Население России это еще одна тема, которая привлекает внимание шести авторов. Все они, скорее всего, встречали русских во время поездок, либо в самой России (Юлиан Венгр, Иоанн Плано Карпини, Бенедикт Поляк и Жильбер де Ланнуа), или в Монголии при дворе великого хана, где некоторые русские князья жили в качестве заложников (Иоанн Плано Карпини, Бенедикт Поляк, Вильгельм Рубрук и Марко Поло). Самая интересная информация о русских была дана Вильгельмом Рубруком, Марко Поло и Жильбером де Ланнуа. Эти авторы поведали об этническом происхождении русских, их внешнем виде и некоторых их обычаях. Что касается этнического происхождения, то Вильгельм Рубрук пишет довольно таки точно, что русские, поляки, чехи и другие славянские народы говорят на одном языке. Но он делает ошибку, когда утверждает, сразу же после этого, что славянский язык такой же, как язык вандалов, и подчеркивает отношения между русскими и другими славянами с одной стороны, как вандалы и гунны с другой [49].

Марко Поло первый уроженец Запада, который кратко описал внешность русских, 'они являются... довольно красивыми, как мужчины, так и женщины, потому что они все белокожи и белокуры' [50]. Что касается Жильбера де Ланнуа, то он сосредоточен только на прическе новгородцев и псковичей, которые, казалось, могли вызвать его собственное любопытство. Он пишет, действительно, что все новгородцы, мужчины и женщины, носят длинные волосы, 'дамы волосы зачесывают назад в две косы, а мужчины имеют всего одну'. В Пскове, как он отмечает, женщины носят длинные волосы [51]. Одежда русских также привлекает интерес некоторых авторов путевых записок. Вильгельм Рубрук пишет краткое, но точное их описание: 'Русские женщины располагают на головах, как и у нас, но их платья имеют отделки с ног до колена из белки или меха горностая. Мужчины носят накидки, как и немцы; на голове они носят войлочные шапки, остроконечные и очень высокие' [52]. Но вот Жильбер де Ланнуа лишь отмечает, что псковские женщины 'украшают свою заднюю часть головы орнаментом, который напоминает венец у святых' [53]. Когда они заинтересованы в русских обычаях, авторы путевых записок помнят только отрицательные и наиболее чрезмерные аспекты, как мы можем наблюдать у Вильгельма Рубрука, Марко Поло и в текстах Жильбера де Ланнуа. Немного информации о русских обычаях дает Вильгельм Рубрук, и Жильбер де Ланнуа очень краток. Фламандский монах-францисканец считал русских профессиональными грабителями, что делало его путешествие небезопасным [54]. Бургундский рыцарь также имеет критический взгляд по отношению к новгородцам, несмотря на роскошный прием, организованный властями Новгорода для него. Он осуждает обычай продажи женщин на рынке, 'существует в их городе открытый рынок, где люди покупают и продают своих жен, такую вещь истинный христианин не будет делать' [55]. По сравнению с Вильгельмом Рубруком и Жильбером де Ланнуа, Марко Поло, кажется, наиболее заинтересован в описании русских обычаев в своих отчетах о путешествиях. Он первый уроженец Запада действительно сосредоточил свое внимание на двух основных чертах русской повседневной жизни, а именно, использование парильных помещений и о попойках. Посещение парильных помещений старый русский обычай, пригодный для морозной погоды. Кроме того, она играет важную роль в общественной жизни России: это касается гигиены, очищения организма, празднование переходных обрядов (омовение молодой девушки до замужества...) [56]. В Западной Европе этот обычай, который исчез во время раннего средневековья, вновь начал существовать в двенадцатом и тринадцатом веках в ходе контактов с мусульманской культурой во время крестовых походов на Ближнем Востоке. Интерес Марко Поло к парильным помещениям в России может быть частично объяснен новизной этого явления. Кроме того, для него новый повод подчеркнуть существование холодной русской зимы:

Этих отопительных помещений с печью, однако, очень много, благородные и могущественные у них строят как акт благотворительности, как в наших странах строят больницы. Для таких помещений всегда имеется кто-нибудь, кто может ремонтировать, когда возникнет такая необходимость... И вы должны знать, что эти отопительные сооружения производятся следующим образом. Они состоят из больших пучков, расположенных непосредственно один над другим, и установлены таким образом вместе, что свет не проходит между ними; трещины настолько хорошо заполнены раствором и прочим, что холод и ветер не могут найти вход в любом месте. Высоко на крыше есть окно, через которое проходит дым, когда они зажигают огонь, чтобы согреть их. Внутри, на самом деле, они хранят много топлива, которое люди используют в большом количестве для огня, делая как бы мелкий пожар. Пока от бревен идет дым, окно наверху остается открытым, чтобы дым выходил, когда же нет больше дыма, окно закрывается очень толстым куском войлока. Там остается маленькая куча пепла, которая чрезвычайно долго держит в печи тепло. Ниже, т.е. в стенке отопительного сооружения, есть еще одно окно, отлично закрытое куском войлока. Это окно открывается, когда требуется свет в помещении, и ветер не дует, если же они хотят свет, когда дует ветер, они открывают окно на крышу двери, ведущей в отопительное сооружение также из войлока. Таким образом эти помещения сделаны. Дворяне и богатые, однако, имеют свои собственные отопительные сооружения [57].

Таким образом, подчеркивая полезность и наличие отопительных помещений в холодную русскую зиму, и его значение для всех социальных классов, венецианский путешественник обнаруживает один из старейших и самых символических обычаев русских для Западной Европы. Еще один обычай русских, о котором Марко Поло рассказывает в подробности, это их пьянство. Венецианский путешественник начинает свое описание явления с представления обычного напитка русских: 'Они делают превосходное вино с медом и просом, которое называют сервизией [58], или элем; у них бывают большие попойки' [59].

Затем Марко Поло описывает развитие русского запоя в деталях:

Они часто собираются в компании мужчин и женщин, особенно дворяне и магнаты, 30, 40 или даже 50 человек вместе, мужья с женами и дети с ними. Каждая компания выбирает короля или руководителя, и фиксирует правила, как, например, что если кто-то произносит ненадлежащее слово, или как-то нарушает правила, он должен быть наказан избранным компанией королем. Сейчас имеются определенные люди, как наши хозяева, которые держат пиво на продажу. Компании идут в эти таверны, и весь день может пройти за попойкой. Эти попойки они называют стравиза. Вечером трактирщики составляют счет за выпитый эль, и каждый человек платит свою долю, и также его жена и дети, если они присутствуют. На этих стравизах или попойках бывает, что они берут деньги в кредит, отдавая своих детей в качестве залога иностранным купцам из Хазарии [т.е. Крым] или Солдайи [т.е. Судак], или из других соседних земель: они тратят свои деньги на питье, и так продают собственных детей. Дамы, которые должны оставаться весь день в этих попойках не выходя из комнаты, когда они должны испражниться, их служанки приносят крупные губки, и так деликатно их помещают под ними, что остальные компании ничего не замечают. Ибо, в то время как одна дама делает вид, что разговаривает с другой, горничная помещает губку под ней, и так дама испражняется, как она сидит, в губку; горничная затем убирает набухшие губки прочь. Таким образом, они испражняются каждый раз, когда они нуждаются [60].

Описание Марко Поло русских попоек живое и содержит преувеличенные детали, которые четко показывают, как русские обычаи уже воспринимаются Западной Европой, начиная с тринадцатого века. В частности, информацию о продажи русскими своих детей, чтобы оплатить их алкогольный напиток, безусловно, появляются в западноевропейских описаниях в шестнадцатом веке. Таким образом, стереотип пьяных русских, который продолжается и сегодня, имеет глубокие корни восприятия в странах Западной Европы.

По сравнению с монгольской религией или несторианами Центральной Азии, христианство русских не очень интересует авторов шести путевых записок. Марко Поло и Жильбер де Ланнуа только пишут, что русские являются христианами, которые следуют греческому ритуалу [61]. Бургундский рыцарь дает немного больше информации о религии в Новгороде: он отмечает, что епископ - на самом деле архиепископ - стоит во главе этого города, и он подчеркивает впечатляющее количество церквей, среди которых самым престижным является Собор Святой Софии. Вильгельм Рубрук кратко намекает на некоторые религиозные обычаи русских, что он наблюдал во время своей поездки в Монголию. Он остро отмечает, что они скрупулезны в отношении пищевых ограничений: они отказываются пить 'кумыс', который является монгольским алкогольным напитком [62], и есть мясо животных, которые были убиты 'языческими' монголами, чтобы не быть исключенными из христианской общины. Фламандский монах также отмечает, что русские, в отличие от других восточных христиан, использовали колокола для своих церквей [63].

Политический режим в России, как и православная религия, не особо были обращены авторами шести путевых записок. Юлиан Венгр, Иоанн Плано Карпини и Марко Поло лишь отмечают, что эта страна имеет много государей, которых русские называют 'королями' или 'герцогами'. Но в это время Россия больше не была независимым королевством, а наоборот, они воспринимаются как 'провинции', которые были подчинены монголам [64]. Жильбер де Ланнуа является тем путешественником, который проявляет некоторый интерес к государственному режиму в России. Он кратко описывает политическую структуру Новгородского государства, некоторые аспекты которого напоминают ему о могучих городах бургундских Нидерландов [65]. По его словам, Новгород 'свободный город, которым правили сообща'. В это время Новгород находился под властью городских собраний, так называемых 'вече', которые состояли из свободных глав семей. Как Жильбер де Ланнуа наблюдает, собрание каждый год избирало руководителей города: 'У них имелось два чиновника, один герцог и один бургграф, которые правят городом и заменяются каждый год' [66]. Бургундский рыцарь также правильно подчеркивает фундаментальную роль, которую играет новгородский архиепископ в правительстве этого города, и престиж бояр и высокой буржуазии, которая похожа на общественно-политическую ситуацию бургундских Нидерландов. Наконец, он справедливо отмечает, что Новгородское государство, несмотря на его автономию, теоретически признает верховную власть московских великих князей.

При чтении средневековых западноевропейских путевых записок, мы видим, что информация о России фрагментарна. Авторы шести путевых записок обдуманно сосредоточены только на некоторых особенностях России, как суровость русской зимы и чрезмерное пьянство русских. Особый их интерес к географии, климату и социально-традиционным явлениям, которые часто наблюдаются во многих других средневековых западноевропейских отчетах о путешествиях [67]. Это показывает любопытство жителей Западной Европы по отношению к другим странам и культурам. Это также показывает полезный характер этих путевых записок, которые наиболее часто пишутся для того, чтобы предоставлять информацию для других будущих путешественников. Как было отмечено выше, информация о России, содержащаяся в шести отчетах о путешествиях, в основном верна, и, следовательно, отчеты по-прежнему используются и сегодня, как база данных по истории России. Иоанн Плано Карпини, Вильгельм Рубрук и Марко Поло хорошо воспринимают важность меха в экономике средневековой России. Что касается Жильбера де Ланнуа, он хорошо понимал основные черты новгородского политического режима. Тем не менее, существует также сильный элемент преувеличения являющееся способом предоставления информации, как в описании Марко Поло о русском пьянстве. Это преувеличение является способом записи, чтобы обратиться к любопытству читателя, почти на грани фантастики. Призыв путевых записок заключается в описании некоторого колорита, что было неизвестно и исключительно о 'других' людях, то 'прекрасное' и незнакомое. В самом деле, не было особого смысла пройдя весь путь по отдаленным, экзотическим местам, а затем перейти к читателю с тем, что они уже не знали на родине [68]. Таким образом они пытаются вызвать интерес и любопытство читателей.

Если средневековые западноевропейские отчеты о путешествиях в меньшей степени связаны с Россией, чем с Центральной и Восточной Азией, шесть путевых записок, представленные здесь, однако, наиболее интересные и информативные источники о земле восточных славян в Западной Европе в Средние века. Они показывают определенный уровень знаний о России в Западной Европе, которые начались в тринадцатом веке. Они также свидетельствуют о появлении первых стереотипов об этой стране и ее народе. Таким образом, если появление реального интереса в России все еще может рассматриваться в шестнадцатом веке в качестве культурного явления в Западной Европе, путь к открытию этой страны уже проложили, начиная с тринадцатого века, благодаря этим отчетам о путешествиях.

[1] Stephane Mund, 'Genèse et développement de la représentation du monde «russe» en Occident (Xe-XVIe siècles)', неопубликованная диссертация доктора философии, Université Libre de Bruxelles (ULB), Brussels, vol. 3, 2001. Мы можем также найти информацию о России и в других западноевропейских источниках, таких как хроники, энциклопедии, карты мира и скандинавские саги. Тем не менее, содержащаяся в них информация является очень отрывочной.

[2] Отчеты о путешествиях под редакцией и с комментариями H. Dörrie, 'Drei Texte zur Geschichte der Ungarn und Mongolen. Die Missionsreisen des fr. Julianus O.P. ins Ural-Gebiet (1234/5) und nach Russland (1237) und der Bericht des Erzbischofs Peter über die Tartaren', Nachrichten der Akademie der Wissenschafieri in Göttingen Philologisch-Historische Klasse, vol. 6, 1956: 165-82. Без английского перевода.

[3] Отчеты о путешествиях под редакцией и с комментариями Father A. Van den Wyngaert, 'Ystoria Mongalorum', Sinica Franciscana. Itinera et relationes fratrum minorum saeculi XIII et XIV, Florence, 1929: 27-130. Неполный перевод на английский язык у W.W. Rockhill, 'The Journey of Friar John of Pian de Carpine to the court of Kuyuk Khan 1245-1247 as narrated by himself', The Journey of William of Rubruck to the eastern parts of the world 1253-55 as narrated by himself with two accounts of the earlier journey of John of Pian de Carpine, London, 1900: 1-32 (The Hakluyt Society, N.S. 4).

[4] Отчеты о путешествиях под редакцией и с комментариями Father A. Van den Wyngaert, 'Relatio Fr. Benedicti Poloni', Sinica Franciscana: 135-43. Английский перевод у W.W. Rockhill, 'A narrative of Friar John of Pian de Carpine's mission; derived from an oral statement of his companion Friar Benedict the Pole', W.W. Rockhill, 'A narrative of Friar John of Pian de Carpine's mission; derived from an oral statement of his companion Friar Benedict the Pole', The Journey of William of Rubruck 33-39.

[5] Отчеты о путешествиях под редакцией и с комментариями Father A. Van den Wyngaert, 'Itinerarium Willelmi de Rubruc', Sinica Franciscana, 1929: 164-332. Английский перевод у W.W. Rockhill, 'The journey of the eastern parts of the world of Friar William of Rubruck of the order of minor friars, in the year of Grace MCCLIII', The Journey of William of Rubruck. 40-282.

[6] О западных путешественниках в Евразийскую степь и Восточную Азию см. среди прочих у Berthold Altaner, Die Dominikanermissionen des 13 Jahrhunderts. Forschungen zur Geschichte der kirchlichen Unionen und der Mohammedanerund Heidenmission des Mittelalters, Habelschwerdt, 1924 (Breslauer Studien zur historischen Theologie, vol. 3); Ch. Schollmeyer, 'Die missionarische Sendung des Frater Wilhelm von Rubruk', Ostkirchliche Studien, vol. 4, 1955: 138-46; Denis Sinor, 'Un voyageur du treizième siècle: le Dominicain Julien de Hongrie', Bulletin of the School of Oriental and African Studies, vol. 14, 1952: 589-602. Переизданный в Denis Sinor, Inner Asia and its Contacts with medieval Europe, London, 1977, nr. XI (Variorum Reprints); Jean Richard, La Papauté et les missions d'Orient au moyen age (XIIIe-XVe siècles), Rome, 1977 (Collection de l'École Franchise de Rome, vol. 33); Jean-Paul Roux, Les explorateurs au Moyen Âge, Paris, 1985; Folker E. Reichert, Begegnungen mit China. Die Entdeckung Ostasiens im Mittelalter, Sigmaringen, 1992 (Beiträge zur Geschichte und Quellenkunde des Mittelalters, vol. 15); Michel Mollat, Les explorateurs du XIIIe au XVIe siècle. Premiers regards sur des mondes nouveaux, Paris, 1992.

[7] Отчеты о путешествиях Марко Поло также известны под следующим названием: Le Livre des Merveilles, Il Milione, or Le Livre du Grand Khan de Tartarie. Полностью восстановленный текст был опубликован L.F. Benedetto, Marco Polo. Il Milione, Florence, 1928. Есть много современных английских переводов, среди которых и перевод A. Ricci, The travels of Marco Polo, London, 1931.

[8] О ганзейских купцах в России, см. в частности: P. von der Osten-Sachen, 'Der Hansehandel mit Pleskau bis zur Mitte des 15. Jahrhunderts', Beitrag zur russischen Geschichten. Theodor Schiemann zum 60. Geburtstage von Freunden und Schülern dargebracht, Berlin, 1907: 27-82; Leopold Karl Goetz, Deutsch-russische Handelsverträge des Mittelalters, Hamburg, 1916. (Abhandlungen des Hamburgischen Kolonialinstitut, 37); Leopold Karl Goetz, Deutsch-russische Handelsgeschichte des Mittelalters, Lübeck, 1922. (Hansische Geschichtsquellen. Neue Folge, 5); Paul Johansen, 'Novgorod und die Hanse', in A. von Brandt and W. Koppe, Städtewesen und Bürgertum als geschichtliche Kräfte. Gedächtnisschrift für Fritz Rörig, Lübeck, 1953: 121-48; Paul Johansen, 'Der Hansische Russlandhandel, inbesondere nach Novgorod, in kritischer Betrachtung', in Die Deutsche Hanse als Mittler zwischen Ost und West, Cologne-Opladen, 1963: 39-57; Norbert Angermann, 'Die Hanse und Russland', Hanse in Europa. Brücke zwischen den Märkten. 12-17. Jahrhundert, Cologne, 1973: 271-80; Н.А. Казакова, Русско-ливонские и русско-ганзейские отношения конца XIV-начала XVI в. на русском языке [The Russo-livonian and Russo-hanseatic relations in the late XIVth and the early XVth centuries], Ленинград, 1975.

[9] Отчеты о путешествиях опубликованы Ch. Potvin and J.C. Houzeau, Oeuvres de Ghillebert de Lannoy: voyageur, diplomate et moraliste, Louvain, 1878. Без английского перевода.

[10] О поездке Жильбера де Ланнуа в Россию см. Oskar Halecki, 'Gilbert de Lannoy and His Discovery of East Central Europe', Bulletin of the Polish Institute of Arts and Sciences in America, New York, vol. 2, 1944: 314-31; Petras Klimas, Ghillebert de Lannoy in medieval Lithuania, New York, 1945; Alexandre V. Soloviev, Le voyage de messire de Lannoy dans les Pays russes', in Orbis scriptus. Festschrift für Dmitrij Tschižewskij zum 70. Geburtstag, Munich, 1966: 791-96; Maria Holban, 'Du caractère de l'ambassade de Ghillebert de Lannoy dans le nord et le sud-est de l'Europe en 1421 et de quelques incidents de son voyage', Revue des études sud-est européennes, vol. 5, 1967: 419-34; Hain Rebas, 'Die Reise des Ghillebert de Lannoy in den Ostseeraum 1413/1414. Motive und Begleitumstände' Hansische Geschichtsblätter, vol. 101,1983: 29-42; Anne Bertrand, 'Les “Voyages et Ambassades” de Guillebert de Lannoy (1399-1450)', неизданная M. Phil диссертация, Université de Liège (Belgium), 1986-87; Id., 'Un seigneur bourguignon en Europe de l'Est: Guillebert de Lannoy (1386-1462)', Le Moyen Age. Revue d'Histoire et de Philologie, vol. 95, 1989: 293-309; Id., 'Guillebert de Lannoy (1386-1462). Ses “Voyages et Ambassades” en Europe de l'Est', Publication du Centre européen d'études bourguignonnes (XIVe-XVIe s.). Rencontres de Middelburg-Bergen-op-Zoom (27 au 30 septembre 1990): les sources littéraires et leurs publics dans l'espace bourguignon (XIVe-XVIe s.), vol. 31, 1991: 79-92; Андрей Каппелер, 'Бургундский рыцарь в России (заметки об отчете Жильбера де Ланнуа o поездках в Новгород и Псков в начале XV в.)' на русском [A Burgundian knight in Russia (some remarks about Ghillebert de Lannoy's notes concerning his travel to Novgorod and Pskov], в Источниковедение и краеведение в культуре России. Сборник к 50-летию служения Сигурда Оттовича Шмидта Историко-архивному институту, Москва, 2000: 50-52; Stéphane Mund, 'Guillebert de Lannoy, un observateur fiable de la réalité russe au début du XVe siècle', in Hainaut et Tournaisis, regards sur dix siècles d'histoire. Recueil d'études dédiées a la mémoire de Jacques Nazet (1944-1996), Brussels, 2000: 179-93.

[11] Миссии Юлиана Венгра, Иоанна Плано Карпини и Марко Поло были соответственно инициированы королем Белой IV Венгерским, папами Иннокентием IV и Григорием X. Вильгельм Рубрук был близким другом короля Людовика IX, который дал ему рекомендательное письмо перед его отъездом. Жильбер де Ланнуа был профессиональным солдатом и дипломатом герцогов Бургундии, Жана Бесстрашного и Филиппа Доброго.

[12] Например, Иоанн Плано Карпини оставался долгое время в Германии и Центральной Европе как настоятель францисканского ордена. Марко Поло путешествовал на Ближний и Крайний Восток. Жильбер де Ланнуа прошел Англию, Испанию, Ближний Восток, Восточную Европу, Германию, Шотландию и Италию.

[13] Вильгельм Рубрук и Марко Поло путешествовали в Монголию без пересечения через Россию. Фламандский монах-францисканец прошел Крым и Центральную Азию. Венецианский купец прошел через Персию.

[14] Иоанн Плано Карпини и Вильгельм Рубрук упомянули некоторых русских в своих отчетах о путешествиях.

[15] См. Pierre-Yves Badel (ed.), Marco Polo. La description du monde, Paris, 1998: 28 (Lettres gothiques - Le Livre de Poche n°4551).

[16] См. Potvin and Houzeau, Oeuvres de Ghillebert de Lannoy: 31.

[17] Для изучения средневековых путевых отчетов, см. Jean Richard, 'Les récits de voyages et de pèlerinages, Typologie des Sources du moyen âge occidental, vol. 38, 1981; Michèle Guèret-Lafertè, Sur les routes de l'empire mongol. Ordre et rhétorique des relations de voyage aux XIIIe et XIVe siècles, Paris, 1994.

[18] Об использовании латыни в средневековых путевых отчетах, см. Guèret-Lafertè, Sur les routes: 120-22.

[19] См. Molat, Les explorateurs: 30-31; Guèret-Lafertè, Sur les routes: 125-26 и Badel, Marco Polo. La description: 35.

[20] См. Richard, 'Les récits': 44.

[21] См. В.И. Ставиский, 'К анализу известий о Руси в «Истории монгалов» Плано Карпини в свете ее археографической традиции' на русском [Analysis of the information about Russia in Piano Carpini’s Ystoria Mongalorum in the light of traditional text interpretation], в Древнейшие государства на территории СССР, материалы и исследования 1986 г., Москва, 1988: 191-210. Если интерпретации Ставиского являются иногда довольно чрезмерными, то его гипотеза интересна, когда мы знаем об активной политике папы Иннокентия IV по отношению к расколу с восточными христианами. Тем не менее, мы не должны преувеличивать важность информации Плано Карпини о России, которая является вторичной по сравнению с описанием монголов. Американский историк Дональд Островский ('Second-Redaction Additions in Plano Carpini’s «Ystoria Mongalorum»', Harvard Ukrainian Studies, vol. 14, 1990: 522-50) разработал другую интересную гипотезу о второй версии текста Плано Карпини. По его словам, эта вторая версия была написана анонимным писцом. Его аргументы в пользу этой гипотезы основаны на содержании этой второй версии, более анти-монгольском, чем предыдущая, и чаще всего обращается к энциклопедической информации.

[22] Лучшее исследование различных версий текста Марко Поло был сделан Benedetto, Marco Polo. Il Milione: CCXXI p.

[23] Richard, 'Les récits': 44. См. также Guèret-Lafertè, Sur les routes: 12.

[24] Benedetto, Marco Polo. Il Milione: 232-34.

[25] См. Richard, 'Les récits': 8 и 74.

[26] Guèret-Lafertè, Sur les routes: 30-33 и 46-47.

[27] См. Mund, ’Guillebert de Lannoy’: 185-86.

[28] Dörrie, 'Drei Texte': 173-74.

[29] Van den Wyngaert, 'Ystoria Mongalorum': 72, 111 и 112. Половцы были кочевым народом из Восточной Азии. Они переехали в Европу из одиннадцатого и двенадцатого века, и далее.

[30] Van den Wyngaert, 'Itinerarium Willelmi de Rubruc': 195. Английский перевод: Rockhill, 'The journey of Friar William of Rubruck': 93-94.

[31] Van den Wyngaert, 'Itinerarium Willelmi de Rubruc': 181 и 195; Potvin and Houzeau, Oeuvres de Ghillebert de Lannoy: 32.

[32] Benedetto, Marco Polo. Il Milione: 232. Английский перевод: Ricci, The Travels of Marco Polo: 388-89.

[33] Van den Wyngaert, 'Itinerarium Willelmi de Rubruc': 166. Английский перевод: Rockhill, 'The journey of Friar William of Rubruck': 44.

[34] Van den Wyngaert, 'Ystoria Mongalorum': 85-86; Van den Wyngaert, 'Itinerarium Willelmi de Rubruc': 181.

[35] Van den Wyngaert, 'Itinerarium Willelmi de Rubruc': 271. Английский перевод: Rockhill, 'The journey of Friar William of Rubruck': 202. Марко Поло также упоминает об этом использовании меха в качестве денег: Benedetto, Marco Polo. Il Milione: 234.

[36] Dörrie, 'Drei Texte': 173-74; Van den Wyngaert, 'Ystoria Mongalorum': 107-8; Van den Wyngaert, 'Relatio Fr. Benedicti Poloni': 136; Van den Wyngaert, 'Itinerarium Willelmi de Rubruc': 197, 199 и 210.

[37] Van den Wyngaert, 'Itinerarium Willelmi de Rubruc': 197.

[38] Там же: 205.

[39] Там же: 210.

[40] Там же: 195.

[41] Van den Wyngaert, 'Ystoria Mongalorum': 108.

[42] Van den Wyngaert, 'Relatio Fr. Benedicti Poloni': 136.

[43] Van den Wyngaert, 'Ystoria Mongalorum': 104; Potvin and Houzeau, Oeuvres de Ghillebert de Lannoy: 32.

[44] Benedetto, Marco Polo. Il Milione: 233. Английский перевод: Ricci, The Travels of Marco Polo: 389.

[45] Benedetto, Marco Polo. Il Milione: 233. Английский перевод: Ricci, The Travels of Marco Polo: 389-90.

[46] Potvin and Houzeau, Oeuvres de Ghillebert de Lannoy: 34 и 35.

[47] Benedetto, Marco Polo. Il Milione: 233. Английский перевод: Ricci, The Travels of Marco Polo: 390.

[48] Potvin and Houzeau, Oeuvres de Ghillebert de Lannoy: 35.

[49] Van den Wyngaert, 'Itinerarium Willelmi de Rubruc': 219. Это не совсем тот же язык, но в то время славянские языки находились в близости.

[50] Benedetto, Marco Polo. Il Milione: 232. Английский перевод: Ricci, The Travels of Marco Polo: 388.

[51] Potvin and Houzeau, Oeuvres de Ghillebert de Lannoy: 34 и 37.

[52] Van den Wyngaert, 'Itinerarium Willelmi de Rubruc': 198. Английский перевод: Rockhill, 'The journey of Friar William of Rubruck': 98.

[53] Potvin and Houzeau, Oeuvres de Ghillebert de Lannoy: 37.

[54] Van den Wyngaert, 'Itinerarium Willelmi de Rubruc': 103.

[55] Potvin and Houzeau, Oeuvres de Ghillebert de Lannoy: 33.

[56] О парильных помещениях в русской культуре, см. в частности: G. Kabakova and A Stroev, 'Les voyageurs aux bains russes', Revue des Études Slaves, vol. 69. 1997: 505-18.

[57] Benedetto, Marco Polo. Il Milione: 233. Английский перевод: Ricci, The Travels of Marco Polo: 390-91.

[58] Это так называемое 'cervisia' фактически мед, который по-прежнему употребляется в России сегодня.

[59] Benedetto, Marco Polo. Il Milione: 233. Английский перевод: Ricci, The Travels of Marco Polo: 391.

[60] Benedetto, Marco Polo. Il Milione: 233-34. Английский перевод: Ricci, The Travels of Marco Polo: 391.

[61] Benedetto, Marco Polo. Il Milione: 232; Potvin and Houzeau, Oeuvres de Ghillebert de Lannoy: 33.

[62] 'Кумыс' производится с ферментированного молока кобылы.

[63] Van den Wyngaert, 'Itinerarium Willelmi de Rubruc': 191 и 229.

[64] Benedetto, Marco Polo. Il Milione: 232.

[65] Potvin and Houzeau, Oeuvres de Ghillebert de Lannoy: 33-34.

[66] Эти термины 'герцог' и 'бургграф' означают главные должностные лица исполнительной власти в Новгороде, а именно 'посадника' и 'тысяцкого'. 'Посадник' является главным помощником новгородского князя и ведет новгородскую армию и администрацию во время его отсутствия. 'Тысяцкий' является милицейским командиром Новгорода.

[67] Richard, 'Les récits': 63-67.

[68] (От переводчика: в самом тексте имеется ссылка, но на что именно ссылается автор, неизвестно.)

Статью подготовил: Стефан Мунд. Перевод Christian.

Комментарии (0)

Добавление комментариев закрыто.