Гардарика

Власть в Новгороде в начале XV столетия по данным из дневника Жильбера де Ланноа


Сведения иностранных источников помогают в изучении истории Руси, дополняя древнерусские и другие данные. В средневековых иностранных источниках об управлении Новгородской землей информации совсем мало. Тем не менее, некоторые данные можно взять в путевых записках фламандского рыцаря и дипломата Жильбера де Ланноа.

Лущай Ю.В. Влада Новгорода на початку XV століття по відомостям щоденника Жильбера де Ланноа // Збірник наукових праць Харківського національного педагогічного університету ім. Г. С. Сковороди. Серія «Історія та географія».

Анализ актуальных исследований.

Историография изучения наследия фламандца является одной из богатых, к 2000 г. включительно имеется библиографическое собрание историографии и изданий источника [33, p. 38-47]. Кроме этого, за последнее время появились еще труды С. Мунда [21; 37], И. Лялькова [19], О. Ф. Кудрявцева [11], Г. М. Коваленко [9; 10], А. В. Быкова [3], Дж. Святек [40], О. В. Кузьминой [12], П. В. Лукина [15], М. И. Несина [23], А. Невинского [38], Ю. В. Лущай [18] и других, в которых исследуются некоторые данные из этого дневника. В работах не все было рассмотрено, только анализ некоторых сведений. Поэтому целью статьи является детальный анализ информации от Жильбера де Ланноа по управлению в Новгороде. Главным источником выступает его дневник, но для решения некоторых вопросов и для сравнения пользуемся другим нарративом – сведениями Сигизмунда Герберштейна, актовым материалом, древнерусскими летописями.

Изложение основного материала.

Gilbert de Lannoy Voyages et ambassades

Путевые записки или дневник «Voyages et ambassades» фламандского рыцаря и дипломата Жильбера де Ланноа (Gilbert de Lannoy, 1386-1462) является интересным источником по истории Руси, Великого княжества Литовского, Германии, даже Египта, Сирии и других. Он путешествовал по разным странам и записывал то, что там видел, в свой дневник. Записи велись на старофранцузском языке. Впервые путевые записки Ланноа были изданы в 1840 г. [41] Позже некоторая часть дневника была переведена на польский и русский языки с комментариями [35; 6]. В 1878 г. дневник был в полном объеме переиздан и уже имел значительные комментарии ко всему источнику [39].

В конце 1413 г. Жильбер де Ланноа посетил Северо-Западную Русь. В это время он служил в немецком ордене, а когда один из походов был отложен, он посетил северорусские земли [21, с. 48]. Впечатления от Великого Новгорода и Пскова фламандцем были записаны в дневник. По отношению к Великому Новгороду (grant Noegarde) он сообщает о четырех социальных группах: епископ (evesque), бояре (bayares), тысяцкий (duc), посадник (bourchgrave / bourgrave) [39, p. 33-34]. Среди представленных соционимов Ланноа использует не только французские термины, но есть одно название с древнерусского языка – bayares (смотри об этом термине в статье [17, с. 220-221]). Наверное, для него не было найдено социономического эквивалента, вроде бурграфа и герцога. Хотя фламандцем используется «grans seigneurs» (великие сеньоры) как синоним для названия «бояре» [39, p. 33].

Одним из первых комментаторов И. Лелевелем предполагалось, что под duc (герцог) нужно понимать князя, а под bourgrave (бурграф) – посадника [35, s. 33]. С ним был согласен П. С. Савельев [27, с. 29]. Однако, если со вторым все ясно и никто с этим не спорил, то с первым были сомнения. Ряд историков не согласились и предложили переводить duc как тысяцкий [2, с. 337; 6, с. 25]. Такое сочетание двух соционимов встречается в договорных грамотах между новгородцами и немцами: «borchgravium et ducem Nogardie» (1292) [34, p. 378], «borgravio Olphormoy et cum duce Astaphio» (1326) [5, с. 69]. В последнем случае бурграфом называется посадник Варфоломей Юрьевич и герцогом тысяцкий Евстафий Дворянинец [30, с. 89-90]. Бурграфом в западноевропейских источниках часто называли посадников (в грамотах между Новгородом и немецкими городами также использовалось borchgreven по отношению к названию посадник) [7]. В. О. Ключевский считал, что посадник был «гражданским управителем города», а тысяцкий «управляющим преимущественно военным и полицейским». Такое положение в функционале магистерских должностей дало ему возможность считать, почему немцы посадника называли бурграфом, а тысяцкого – герцогом [8, с. 238]. Скорее всего, Ланноа были взяты привычные для немецких торговцев и дипломатов названия, которые мог слышать в Немецком ордене.

Согласно дневнику, Новгород был самостоятельным городом и его управлением занималась община. У Ланноа не говорится конкретно, что тысяцкий и посадник выбирались из бояр. Но в самом тексте указывается, что бояре были властителями. Община из бояр по очереди выбирала этих властителей. В дорожных записках говорилось о том, что Новгородом правили также посадник и тысяцкий, у которых было точное время несения ими должностных полномочий – ежегодно происходила смена [39, p. 33-34]. Позже Герберштейн писал о времени независимости Новгорода, которым руководили магистраты. Но им отмечается, что Новгород делился на пять частей, и каждая часть управлялась самостоятельно. Причем все дела любой части должны были происходить совместно с магистратом части. Одной из этих частей он вспоминает Водскую пятину [4, с. 339].

картина Лебедева Клавдия Боярская свадьба

В то время, когда Ланноа был в Новгороде, там действовала система степенного посадничества и тисяцтва. Группа из девяти посадников (на момент 1410-1415 гг.) выбирала одного степенного посадника на один год. В конце 1413 г. степенным посадником был Иван Александрович, а степенным тысяцким – Анания Константинович [31, с. 300-303]. Возможно, что та группа посадников и была великими сеньорами, о которых писал Ланноа. Или великими сеньорами могли быть члены «совета», которая известна по немецким источникам как «de heren van Naugarden» (господа Великого Новгорода), куда входили (в начале XV века) посадник, тысяцкий и пять кончанских старост [16, с. 23].

Ланноа рассказывает, что сеньоры (seigneurs), то есть бояре, имели 40 тысяч конницы и множество пехоты. Они часто воевали с соседями, особенно с рыцарями Лифляндии, и выигрывали много боев [39, p. 36]. В Шелонской битве 1471 г. новгородцы смогли представить 40 тысяч конницы [24, с. 55; 3, с. 245]. Но, как утверждает А. В. Быков, невозможно было Новгороду того времени иметь 40 тысяч лошадей. Скорее всего, столько лошадей использовали для передвижения, а не для боевых схваток, так как использовали дешевых карельских или ливонских лошадей. Новгородские ополченцы могли из 40 тысяч выставить 10 тысяч воинов с боевыми лошадьми [3, с. 246]. Тем не менее, Ланноа откуда-то взял эту цифру. Если и есть преувеличение в цифре конницы, фламандец только добросовестно записал то, что слышал. Наверное, ему кто-то из новгородцев (может и из бояр) дал эту информацию. Эти данные согласуются с летописными известиями.

Янин В. Л.   в своем капитальном труде «Новгородские посадники» (впервые издан в 1962 г., затем переиздан в 2003 г.) было выдвинуто предположение, что с конца XIII века происходит новая веха в посадничестве, когда начинается годичное назначение новгородских посадников. Его версия основывается на наблюдении за известными датами посадничества, когда один посадник сменяет другого ежегодно (это очередность видна по датам с 1291 по 1295 и с 1299 по 1305 гг.) [30, с. 18-21; 31, с. 236-250]. Как бы в подтверждение этому служит известие Ланноа о годовом посадничестве в начале XV века [39, p. 34]. Поддержали В. Л. Янина в этом предположении многие исследователи (К. Цернак, Н. Л. Подвигина, И. Лейшнер, В. Ф. Андреев и другие [42, f. 173; 25, с. 138; 36, f. 74-75, 1, с. 94]). Однако некоторые исследователи (О. В. Мартышин, Дж. Линд) выступили против того, что с этого времени мог быть переход на годичное посадничество. Они считают, что лакуна между 1295 и 1300 г. связана не с тем, что посадники неизвестны, а что посадник не переизбирался. В этом случае, посадником был Андрей Климович не только в 1294-1295 и 1299-1300 гг., но с 1294 по 1300 г. [20, с. 192-195; 13, с. 263-270] Так же и по другим датам. Сообщение Ланноа о годовом изменении посадников служит подтверждением о ситуации в начале XV века, но не может служить для конца XIII – начала XIV века. Нет оснований для переноса в раннее время годичного посадничества.

Кавалерия Руси Russia Horse

Андреев В. Ф. считал, что посадников и других должностных лиц выбирали по жребию. Он указывал, что «избрание по жребию – одна из важных особенностей новгородской политической системы» [1, с. 95]. Ланноа отмечал, что община властителей выбирала из бояр по очереди [39, p. 33]. Но только можно предположить, что была жеребьевка, которая была присуща именно новгородскому обществу. Однозначного ответа на этот счет не имеется, так как прямых данных о выборах посадника или тысяцкого через жеребьевки в источниках нет (смотри об этом в работе П. В. Лукина [15, с. 37-40]). Известно лишь о факте жеребьевки относительно выборов новгородского владыки и в судебной практике. По жребию проходили три кандидата на архиепископа Новгорода и Пскова, как это было с Иоанном III в 1388 г. [24, с. 382] Также иногда жребием решался судебный спор между новгородскими и немецкими торговцами [5, с. 61].

Новгородский владыка имел значительную власть наравне с посадником и тысяцким, на что указывает Ланноа [39, p. 33]. Сигизмунд Герберштейн отмечал, что незадолго до лишения независимости, Новгородом управлял архиепископ [4, с. 341]. Как пишет А. Е. Мусин, авторитет новгородского иерарха был достаточно высок, что помогало в решении некоторых сложных ситуаций [22, с. 114]. С середины XIV века архиепископ активно участвовал в государственном управлении города [14, с. 199-200; 28, с. 133]. Такое положение наблюдается и в XV веке.

Соборная церковь святая София была резиденцией новгородского епископа [39, p. 33]. На тот момент, когда Ланноа находился в Новгороде, архиепископом Новгородским и Псковским был Иоанн III (на софийский престол был избран 7 мая 1388 г., 20 января 1414 г. он ушел с должности [24, с. 382, 405]). Ланноа был в Новгороде 9 дней, за это время каждый день владыка посылал ему 30 человек с едой и напитками (хлеб, мясо, рыба, буковые орехи, порей, пиво и мед) [39, p. 34]. Такое положение вещей позволило предположить, что иностранные посольства могли содержаться за счет архиепископа [12, с. 121]. Однако Ланноа, когда находился в Северо-Западной Руси, не нес дипломатической миссии, а был лишь путешественником, пусть и знатным.

Ланноа был в гостях у епископа и сеньоров (бояр), как он о том пишет [39, p. 34]. Наверное, от них он получал информацию об управлении городом Новгород. И поэтому в дневнике отмечается в разных местах, что Новгородом управляет то епископ, то община, то бояре, то посадник с тысяцким. Нет у него согласованности – кто именно имел более высокие полномочия в управлении городом. У Ланноа также есть загадочное предложение – когда был у посадника и тысяцкого, то те дали ему обед, как он выразился, самый странный и самый удивительный среди виденных им [39, p. 34]. Что было на том обеде он не раскрывает, поэтому мы не знаем, что могло его удивить. Можно лишь предположить, что хозяева могли предложить гостю много блюд и напитков, которые он еще не пробовал.

Картина С. Рубцова Выборы архиепископа Новгорода

Жильбер де Ланноа ничего не говорит о князе, который был у новгородцев. В это время вся власть была у боярской группы, а у князя были урезанные возможности. Даже московские правители (Иван Калита, Дмитрий Донской, Василий Темный и др.) не могли с этим ничего сделать, когда становились новгородскими князьями (пока Иван III в 1478 г. не покорил Новгород). Такое положение вещей стало возможным после того, как посадники стали избираться боярами, а не назначаться князем. Это случилось после реформы 1136 г. [14, с. 198-199; 32, с. 55-56, 381] Различные боярские группы продолжали опираться на князей. Но князь служил скорее как военный наемник, который помогал войсками для нужд новгородцев. Когда фламандец был в Новгороде, он видел там князя (поставленного московским правителем в Псков), которого псковичи выгнали [39, p. 36-37]. Ланноа утверждал, что Псков с одной стороны имел свое независимое управление, но с другой – Московский государь имел там влияние (в то время им был Василий I Дмитриевич). По мнению П. С. Савельева псковским изгнанником был угличский князь Константин Дмитриевич (1389-1434), сын великого владимирского князя Дмитрия Донского (1350-1389) [27, с. 33]. Согласно Псковской второй летописи, Константин Дмитриевич в 1412 г. приехал в Псков на княжение (до того в 1408 г. он стал новгородским князем [24, с. 400]), но в следующем году он уехал в Новгород и там находился целый год, пока вновь не вернулся в Псков [26, с. 36]. Но какая причина этих переездов, в летописи не указывается. Только у Ланноа мы узнаем, что князь был изгнан. По предположению А. В. Экземплярского, отъезд 1413 г. был обусловлен натянутыми отношениями Новгорода к Литве [29, с. 138].

Выводы и перспективы дальнейших исследований.

Информация о Новгороде, подаваемая в путевых записках Ланноа, является в основном достоверной. Главными магистратами Новгорода были епископ, бояре, посадник и тысяцкий. Роль князя в управлении городом никак в источнике не прописана, как и не отмечено о выборе в посадника и тысяцкого из бояр. В некоторые соционимы Ланноа подставляет свои привычные названия – бурграфом (bourchgrave / bourgrave) называет посадника, а герцогом (duc) – тысяцкого. Только применительно к боярам используется древнерусский эквивалент (bayares). На основании указания фламандцем о годовом нахождении посадника в должности, В. Л. Яниным было перенесено на более позднее время срок посадничества. Но, как было показано, это является спорным моментом и не может служить для доказательства существования годового посадничества на рубеже XIII-XIV века. Было рассмотрено еще несколько вопросов вокруг информации Ланноа (например, о 40 тысячах конницы, об источниках его дневника). Опираясь на них можно отметить, что фламандский путешественник наверняка добросовестно записывал то, что ему говорили великие сеньоры и то, что он сам видел. Уместным будет в дальнейшем сделать историографическую работу по сведениям и биографии Жильбера де Ланноа.

Литература

1. Андреев В. Ф. Северный страж Руси: Очерки истории средневекового Новгорода / В. Ф. Андреев. – Л.: Лениздат, 1989. – 175 с.

2. Бестужев-Рюмин К. Русская история / К. Бестужев-Рюмин. – СПб.: Тип. А. Траншеля, 1872. – Т. I. – 774 с.

3. Быков А. В. Новгородское войско XI-XV веков / А. В. Быков; Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Специальность 07.00.02. – Отечественная история. – Великий Новгород, 2006. – 318 с.

4. Герберштейн С. Записки о Московии / Под ред. А. Л. Хорошкевич. – М.: Памятники исторической мысли, 2008. – Т. I. – 776 с.

5. Грамоты Великого Новгорода и Пскова / Под ред. С. Н. Валка. – М.-Л.: Академия наук СССР, 1949. – 408 с.

6. Емельянов В. Путешествия Гилльбера де Ланноа в восточные земли Европы в 1413-14 и 1421 гг. / В. Емельянов // Университетские известия. – Киев: Киевский университет св. Владимира, 1873. – № 8. – С. 1-46.

7. Каштанов С. М. Институты государственной власти Великого Новгорода и Пскова в свете немецкой средневековой терминологии (предварительные заметки) / С. М. Каштанов // Древнейшие государства Восточной Европы. 2001 год: Историческая память и формы ее воплощения. – М.: Восточная литература, 2003. – С. 297-319.

8. Ключевский В. О. Лекции по русской истории / В. О. Ключевский. – СПб.: Тип. В. О. Киршбаума, 1902. – 406 с.

9. Коваленко Г. М. Великий Новгород в европейской письменности XV – начала XX вв. / Г. М. Коваленко // Вестник Новгородского государственного университета. – 2006. – № 38. – С. 36-40.

10. Коваленко Г. М. Иноземцы в Великом Новгороде / Г. М. Коваленко // Русская история. – 2013. – № 2. – С. 62-67.

11. Кудрявцев О. Ф. Великая Русь рыцаря де Ланноа: Первое Западное описание Руси / О. Ф. Кудрявцев // Родина. – № 12. – 2003. – С. 76-79.

12. Кузьмина О. В. Церковь и политическая борьба в Новгороде в XIV-XV веках / О. В. Кузьмина; Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Специальность 07.00.02. – Отечественная история. – Великий Новгород, 2007. – 407 с.

13. Линд Дж. Х. К вопросу о посаднической реформе Новгорода около 1300 г. и датировке новгородских актов / Дж. Х. Линд // Древнейшие государства Восточной Европы. Материалы и исследования. 1995 год. – М.: Наука, 1997. – С. 263-270.

14. Лихачев Д. С. Русские летописи и их культурно-историческое значение / Д. С. Лихачев. – М.; Л.: Академия наук СССР, 1947. – 499 с.

15. Лукин П. В. Новгородское вече в XIII-XV вв. Историографические построения и данные ганзейских документов / П. В. Лукин // Споры о Новгородском вече: Междисциплинарный диалог. – СПб.: Европейский университет в Санкт-Петербурге, 2012. – С. 10-60.

16. Лукин П. В. Существовал ли в средневековом Новгороде «совет господ»? / П. В. Лукин // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. – 2012. – Вып. 1 (47). – С. 15-27.

17. Лущай Ю. В. Лексические заимствования из славянских языков в западноевропейских источниках XIII-XV вв. / Ю. В. Лущай // Русин. – 2015. – Вып. 1 (39). – С. 214-228.

18. Лущай Ю. В. Псков та його населення за відомостями західноєвропейських джерел XIII-XV століття / Ю. В. Лущай // Наукові записки Тернопільського національного педагогічного університету імені Володимира Гнатюка. Серія Історія. – Тернопіль: ТНПУ ім. В. Гнатюка, 2014. – Вип. 2. Ч. 2. – С. 193-199.

19. Лялькоў І. Жыльбер дэ Ланаа: фламандзец у Вялікім Княстве Літоўскім пачатку XV ст. / І. Лялькоў // Беларусь – Бельгія: Грамадска-культурнае ўзаемадзеянне: Матэрыялы Міжнароднага «круглага стала», Мінск, 18-19 мая 2001 г. – Мн.: Беларускі кнігазбор, 2002. – С. 47-52.

20. Мартышин О. В. Вольный Новгород. Общественно-политический строй и право феодальной республики / О. В. Мартышин. – М.: Российское право, 1992. – 384 с.

21. Мунд С. Описание Новгорода и Пскова в мемуарах VOYAGES ET AMBASSADES рыцаря Гильбера де Ланнуа / С. Мунд // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. – 2002. – № 1 (7). – С. 47-50.

22. Мусин А. Е. Церковь и горожане средневекового Пскова: Историко-археологическое исследование / А. Е. Мусин. – СПб.: Факультет филологии и искусств СПбГУ, 2010. – 364 с.

23. Несин М. И. Новгородские тысяцкие в 1410-1420-х гг. / М. И. Несин // Историческая и социально-образовательная мысль. – 2014. – T. 6. № 6.2. – С. 129-131.

24. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов / Под ред. А. Н. Насонова. – М.-Л.: Академия наук СССР, 1950. – 561 с.

25. Подвигина H. Л. Очерки социально-экономической и политической истории Новгорода Великого в XII-XIII вв. / Н. Л. Подвигина. – М.: Высшая школа, 1976. – 152 с.

26. Псковские летописи / Под ред. А. Н. Насонова. – М.: Академия наук СССР, 1955. – Вып. II. – 364 с.

27. Савельев П. С. Очерк путешествия в прибалтийские страны, Великий Новгород и Псков, совершенного рыцарем Гильбертом де-Ланноа, в 1412-1414 годах / П. С. Савельев // Географические известия. – 1850. – январь, февраль, март. – С. 17-35.

28. Хорошев А. С. Церковь в социально-политической системе Новгородской феодальной республики / А. С. Хорошев. – М.: Московский университет, 1980. – 224 с.

29. Экземплярский А. В. Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период, с 1238 по 1505 г. / А. В. Экземплярский. – СПб.: Императорская Академия наук, 1891. – Т. 2. – 696 с.

30. Янин В. Л. Новгородские акты XII-XV вв. Хронологический комментарий / В. Л. Янин. – М.: Наука, 1990. – 384 с.

31. Янин В. Л. Новгородские посадники / В. Л. Янин. – М.: Языки славянских культур, 2003. – 513 с.

32. Янин В. Л. Очерки истории средневекового Новгорода / В. Л. Янин. – М.: Языки славянских культур, 2008. – 400 с.

33. Europäische Reiseberichte des späten Mittelalters. Eine analytische Bibliographie. Teil 3: Niederländische Reiseberichte / Herausgegeben von W. Paravicini. – Frankfurt am Main: Europäischer Verlag der Wissenschaften, 2000. – 414 f.

34. Hansisches Urkundenbuch. – Halle, 1876. – Bd. I. – P. 378.

35. Lelewel J. Gilbert de Lannoy i jego podróźe / J. Lelewel. – Poznań: Nakł. księgarni J.K. Źupańskiego, 1844. – 92 s.

36. Leuschner J. Novgorod: Untersuchungen zu einigen Fragen seiner Verfassungs- und Bevölkerungsstruktur / J. Leuschner. – Berlin: Duncker & Humblot, 1980. – 288 f.

37. Mund S. Travel Accounts as Early Sources of Knowledge about Russia in Medieval Western Europe from the mid-Thirteenth to the early Fifteenth Centuries / S. Mund // The Medieval History Journal. – 2002. – Vol. 5, 1. – P. 103-120.

38. Niewiński A. Podróżnik i król. Gilbert de Lannoy na dworze Władysława Jagiełły / A. Niewiński // Roczniki Humanistyczne. – 2013. – T. LXI. Z. 2. – S. 25-39.

39. Oeuvres de Ghillebert de Lannoy, voyageur, diplomate et moraliste / Ch. Potvin & J.-C. Houzeau. – Louvain: J. Lefever, 1878. – 551 p.

40. Svátek J. «Do té země jsem přijel, ale zase ji rychle opustil...»: Návštěva burgundského cestovatele Guilleberta de Lannoy v husitských Čechách / J. Svátek // Mediaevalia historica Bohemica. – 2007. – Bd. 11. – S. 195-211.

41. Voyages et ambassades de messier Guillebert de Lannoy, 1399-1450. – Mons: Typ. D’em Hoyois, 1840. – 140 pp.

42. Zernack K. Die burgstädtischen Volksversammlungen bei den Ost- und Westslaven. Studien zur verfassungsgeschichtlichen Bedeutung des Veče / K. Zernack. – Wiesbaden: O. Harrassowitz, 1967. – 318 f.
Статью подготовил: Лущай Ю.В.