Гардарика

Религиозные представления западноевропейских авторов XIII–XIV ст. про Северную Русь


Западноевропейские источники привлекают внимание своей информированностью о некоторой религиозной жизни Прибалтийского и Северорусского регионов. Статья раскрывает религиозные представления западноевропейских авторов XIII–XIV вв. о жителях Северной Руси, в том числе Новгорода и Пскова. В некоторых рассматриваемых позднесредневековых работах всего несколькими предложениями рисуется картина религиозной жизни северорусских городов, которое становится понятным только при привлечении древнерусских источников. Для западноевропейских хронистов и путешественников население северорусских земель было христианским греческого обряда, но некоторые хронисты относились к ним как к схизматикам. В источниках зафиксированы редкие случаи попыток северорусскими правителями окрестить некоторые финно-угорские племена.

Лущай Ю.В.Религиозные представления западноевропейских авторов XIII–XIV ст. про Северную Русь

Актуальность исследования обусловлена тем, что в западноевропейских средневековых источниках представлено много сведений о Северной Руси. Среди прочего, внимание привлекают религиозные представления зарубежных авторов о северорусском населении и их правителей. Большой интерес исследователями уделяется процессам христианизации Руси и церковного устройства с раннего периода до начала XIII в. (например, из последних работ [1-4]). В том числе анализировались иностранные источники (гомилии патриарха Фотия, труды Константина Багрянородного, хроники Продолжателя Регинона, Титмара Мерзебургского и т. д.).

Период XIII-XIV вв. по религиозной тематике комплексно недостаточно рассмотрен в научной литературе, по некоторым вопросам нужно уделить больше внимания. В работах Б. Я. Рамма [5], В. Т. Пашуто [6], А. Б. Головко [7], В. А. Кучкина [8], А. В. Валерова [9], Б. Н. Флори [10], Д. Г. Хрусталева [11], В. Савицкого [12], А. Селарта [13] и других историков отражена и проанализирована часть западноевропейских источников, в том числе по религиозной тематике. Также некоторая информация западноевропейских источников анализировалась автором в своих работах [14-15].

Научная новизна заключается в комплексном рассмотрении и анализе западноевропейских источников XIII-XIV вв., в которых описывается религиозная жизнь населения Северной Руси. А также в освещении вопросов, не очень тщательно рассмотренных и прокомментированных по этой теме.

Объектом исследования является Северная Русь и его жители, в том числе города Новгород и Псков. Предметом исследования выступает религиозное восприятие северорусского населения иностранными авторами Западной Европы, а также взаимоотношения религиозного характера между новгородцами вместе с псковичами и финно-угорскими народами по западноевропейским источникам.

Целью данной статьи является собрание и анализ западноевропейских источников позднесредневекового периода, где отражены религиозные представления о Северной Руси. Важно также сопоставить западноевропейские сведения с данными из древнерусских источников. В исследовании основными источниками выступают хроники и путевые записки западноевропейских авторов (Генрих Латвийский, Юлиан Венгр, Иоанн Плано Карпини, Фома Сплитский, Марко Поло и др.). Дополнительно используются древнерусские источники (летописи) и латинские письма (римских пап, ливонских магистров, католических монахов).

Выбор веры князем Владимиром

Первым среди западноевропейских позднесредневековых авторов, который описывал религиозную жизнь Северной Руси, был ливонский хронист Генрих Латвийский (не ранее 1187 – 1259). В его «Хронике Ливонии» присутствует нужная нам информация, при этом одна из самых полных. В немецком источнике русы (Rutheni) в одних случаях противопоставляются с язычниками против христиан [16, с. 113, 129-130, 181, 218], в других случаях уже самостоятельно против язычников [16, с. 100, 159, 180, 181, 187, 211, 216]. Однако показывается мягкое отношение немцев к русам, как к христианам [16, с. 114, 301]. Также у Генриха Латвийского говорится, что русами осуществляется свое крещение [16, с. 129]. В хронике, возможно, рисуется картина особой христианской веры у русов [16, с. 163]. Некоторые исследователи даже интерпретировали этническое название «rutheni» в хронике как факт принадлежности к православию, то есть для Генриха Латвийского оно было также религиозным термином [13, p. 66]. Позже, в некоторых древнерусских источниках, например, в Тверской летописи под 1453 г. наблюдается упоминание о «вѣры Рускыа» и «крещеніе Руское» [17, с. 495]. Об отделении веры русов от греческой и латинской церквей преувеличено упоминалось в послании (около 1148 г.) краковского епископа Матвея к Бернарду Клервоскому [18, с. 407-410]. Ян Длугош неоднократно в своей хронике вспоминает об обряде русского происхождения у литовских князей. В 1431 г. князя Федора Волынского, сына Любарта Гедиминовича, он называет схизматиком русского обряда (schismatico ritus Ruthenorum) [19, p. 27]. Князь Иван Васильевич Чарторыйский, правнук Корията Гедиминовича, в 1440 г. у Я. Длугоша называется по обряду и происхождению русским (ritus et generis Ruthenici) [19, p. 216].

По сообщению Генриха Латвийского, русы из Пскова (Ruthenorum de Plicecowe) пытались крестить некоторые прибалтийские племена. В частности, в 1207 г. отмечается, что летигаллы (латгалы) из Толовы (Letigallis de Tholowa) приняли крещение от псковичей, которые к тому же были данниками Пскова. Псковичи должны были за то помочь им противостоять против соседних народов. Другие летигаллы в Имере (Letigallis circa Ymeram) колебались в выборе между русами и латинянами, поэтому бросили жребий, выпавший на латинскую веру [16, с. 113, 300]. Еще одна была попытка крестить под 1210 г., когда новгородско-псковские войска нанесли поражение жителям Унгавнии (Ugaunenses). После заключения мира, некоторых из них крестили (et baptismate suo quosdam ex eis baptizaverunt). Русы обещали даже послать к жителям Унгавнии священников для совершения таинства крещения, но они позже выбрали латинскую веру и стали прихожанами рижской церкви [16, с. 129-130, 317].

Хрещения язычников

В 1214 г. в хронике говорится о приходе к епископу в замок Фридланд (castellum episcopo, quod et Vredelande appellavit) сыновей Талибальда из Толовы и с ними Рамеке с братьями для изменения веры. Они пришли сменить христианскую веру, принятую от русов, на латинский обряд (fidem christianam a Ruthenis susceptam, in Latinorum consuetudinem). Вместе с ними в Толову епископ отпустил священника, который жил в Имере [16, с. 163-164, 352-353]. Скорее всего, это представители летигаллов из Толовы, которые были крещены русами в 1207 г. Не получив помощи от русов против эстов и литовцев, они, видимо, решили обратиться к тевтонам.

Согласно «Ливонской хроники», в 1216 г. псковичи, разгневанные религиозным выбором жителей Унгавнии в пользу латинства, угрожали им войной, если те не выплатят оброк и подати (Post hec indignati Rutheni de Plecekowe contra Ugaunenses, eo quod baptismum Latinorum acceperunt et suum contempserunt, bellumque eis comminantes, censum ac tributum ab eis exegerunt) [16, с. 181, 371]. 6 января 1217 г. жители Унгавнии вместе с немцами совершили поход на Новгород и разорили Новгородскую округу (идет речь о селах, но нет информации, что пострадал также Новгород). Новгородское население готовилось к празднику крещения, поэтому было более уязвимо. Генрих Латвийский отмечает, что они накануне этого праздника занимались приготовлением к пирам и гуляниям (in festo epyphanie, cum conviviis et potationibus suis magis solent occupari) [16, с. 182, 372].

Финно-угорские и прибалтийские племена, которые соседствовали с русами Новгородской земли, оставались еще язычниками. По Новгородской первой летописи (под 1213, 1234 и 1237 гг.) она была «Литвой безбожной» [20, с. 237; 21, с. 52, 73, 74, 250, 285]. Некоторая часть, находившаяся в Ливонии и рядом, уже была крещена латинскими священниками. Описанные Генрихом Латвийским попытки Северо-Западной Руси крестить соседних язычников практически не отражены в летописях. Есть только небольшое количество таких данных. В Суздальской летописи отмечается, что в 1227 г. новгородский князь Ярослав Всеволодович послал крестить карелу [22, стб. 449]. Эту информацию опровергал Дж. Линд, считая невозможным, чтобы летописец из Суздальской земли мог знать, что происходило в таком далеком месте, когда Новгородские летописи об этом не сообщают [23, с. 178]. Но за всю жизнь князь Ярослав Всеволодович владел многими землями, в том числе новгородской и владимирской. Поэтому некоторые данные о событиях на границе между карельской и новгородской территориями могли быть известны суздальскому летописцу. Также был известен по Житию Александра Невского и древнерусским летописям представитель ижорского населения Пелгусий в православном крещении Филипп, участник Невской битвы 1240 г. [24] Некоторые литовские князья крестились в православие, как Войшелк (сын литовского князя Миндовга) в 1265 г. [20, с. 241-242] и Довмонт в 1266 г. в крещении Тимофей (князь псковский в 1266-1299 гг.) [25, с. 82-83].

Александр Невский

Русами в 1212, 1214, 1217 и в последующих годах осуществлялись военные походы на Литву или чудь. Такие походы заканчивались победой Новгорода и Пскова, и наложением дани [21, с. 18 52-53, 57, 250, 251, 257-258; 25, с. 76, 77-78]. Ливонский хронист очень хорошо охарактеризовал политику русских правителей к другим народам: «русские короли, подчиняя оружием любой народ, конечно заботятся не об обращении его в христианскую веру, а о покорности в смысле уплаты налогов и денег» (Est enim consuetudo regum Ruthenorum, ut quamcunque gentem expugnaverint, non fidei Christiane subicere, sed ad solvendum sibi tributum et pecuniam subiugare) [16, с. 152, 341]. Скудные данные не позволяют говорить о масштабности процесса крещения финно-угорских и прибалтийских племен в православную веру в XIII в. Имеющиеся случаи скорее выглядят как политическое соперничество со стороны северорусских правителей – не дать распространиться католической вере в прилегающих к России землях, как о том писала Н. А. Казакова [26, с. 91]. По мнению В. Савицкого, противостояние между православными русами и католическими рыцарями Ливонии носило политический характер. Для русов было главным не дать продвигаться крестоносцам среди балтского населения, а не распространение ими христианской веры как таковой [12, s. 187]. Для А. Селарта, со стороны народов, крестившиеся в православие, это выглядело как соперничество их верхушки с Ригой и было политическим выбором [13, p. 73]. Некоторыми исследователями считалось, что в Прибалтике православие мирно уживалось с язычеством и процесс крещения от Руси был мягким, о чем свидетельствуют лексические заимствования в латышском языке христианских слов из древнерусского [7, с. 69-71; 27, с. 27-29; 28, с. 461]. По мнению А. Селарта, присутствие у народов Латгалии древнерусской религиозной лексики не означало организованной православной миссии, а лишь признак близких контактов с Русью [13, p. 73-74]. Финно-угорские и прибалтийские народы не оставили нам письменных известий, поэтому мы не узнаем их точки зрения на религиозные процессы этого периода.

В дополнение к известиям Генриха Латвийского, можно вспомнить о булле под 9 декабря 1237 г. от Римского папы Григория IX, адресатом которой был руководитель шведской церкви архиепископ Упсальский. Там идет речь о тавастах (Tauesti), один из финских племен емь. В булле отражены данные о восстании тавастов против шведов и переход первых из католичества в прежнюю веру. Этому способствовали ближайшие к ним соседи [29, p. 290]. В тексте будто содержатся намеки о том, что тавасты были православными. Так считают многие исследователи [5, с. 128-129; 6, с. 240; 8, с. 21-22; 11, с. 206-207]. Конечно же, в православную веру тавасты могли перейти только при поддержке Новгорода. В листе не конкретизируется, кто именно из соседей помогал и в какую веру они вернулись. Римский папа сгущает краски, чтобы его призыв бороться с тавастами был услышан католиками. Скорее всего, соседями могла быть карела, как о том пишет В. А. Кучкин [8, с. 21].

преподобные Антоний и Феодосий

Венгерские монахи оставили сообщение о религиозной ситуации как в самой Северной Руси, так и возле нее – Рихард и Юлиан Венгр. В «Записке» Рихарда (в сообщении об экспедиции венгерских монахов 30-х гг. XIII в. на территорию Суздальской земли) достаточно интересные сведения. Согласно ему, в этом регионе было «королевство мордванов» (regnum Morduanorum), население которого узнало от своих пророков, что им предстоит стать христианами. Тогда мордваны обратились за священниками к правителю Великого Владимира (ducem Magne Laudamerie), чтобы те их окрестили. Князь Великого Владимира отказал мордванскому населению в крещении, так как этим должен заниматься Римский папа. При этом отмечалось, что близко то время, когда все примут католичество и подчинятся власти Римской церкви [30, с. 82, 100].

Мордваны из записки, скорее всего, финно-угорское племя мордва (известное из летописей), а под Magne Laudamerie следует понимать Владимир-на-Клязьме [14, с. 156-157]. В то время Владимирским князем был Юрий Всеволодович (1212-1216, 1218-1238), сын Владимирского князя Всеволода Юрьевича Большое Гнездо. Нужно заметить, что в 1229 г. князь Юрий и в 1232 г. его сын Всеволод ходили на мордву [31, с. 123, 125]. Не исключено, что были попытки окрестить мордву в те годы. Венгерские монахи в мордовской области были в 1236 г., тогда они и могли узнать о попытке крестить мордву.

Судя по записке, можно сделать вывод, что Рихард признавал население Владимирского края христианами, но совсем другими, чем католики. Ответ Владимирского князя в записке в таком ключе маловероятен. По мнению Б. Я. Рамма, здесь продемонстрирована одна из легенд, по которым можно судить о методах католической церкви и о претензиях ее на Русь [5, с. 142]. Интересно также, что по папской булле 1227 г. Гонория III правители Руси (скорее всего князья Новгорода и Пскова) якобы хотели креститься в католическую веру [32, с. 219-220]. Исследователи однозначно трактуют данные из папской буллы как нереальные [5, с. 114-115; 32, с. 221; 11, с. 144]. Подобные ложные сведения о желании креститься кого-то из руководителей Северо-Западной Руси в «истинную веру» могли поспособствовать появлению у Рихарда положительного ответа для католичества. Стремление Римских пап сделать жителей Руси своими подданными было так велико, что и в дальнейшем предпринимались попытки привести северорусское население в католичество. Римский папа Иннокентий IV в 1248 г. послал две буллы к Александру Невскому. По первой булле понтифик утверждал, что отец Александра, Ярослав Всеволодович, хотел стать католиком, но смерть помешала ему это сделать. Поэтому призвал прийти в католичество и Александра [33, с. 102-104]. Во второй булле Римский папа ошибочно считал новгородского князя уже присоединившегося к латинству [33, с. 108-109]. Римская курия поспешила сделать Александра Невского католиком, хотя, скорее всего, религиозная тема была на стадии переговоров и к 1250 г. уже не была актуальной для Александра. Ситуация с новгородским князем подобна отношениям Римского папы с Даниилом Галицким [34, с. 64-75; 35, с. 132-134].

Юлиан Венгр сообщает, что до его экспедиции в поисках «Великой Венгрии» в 30-х гг. XIII в., уже четыре католические монаха побывали в Суздальской земле. Угры-язычники бежали от татар и хотели креститься в католическую веру, только лишь бы добраться до Венгрии. Но Суздальский князь не позволил монахам проповедовать на его земле и выгнал их [30, с. 89, 107]. Эта информация отличается от предыдущей, здесь демонстрируется неприятие князем другой конфессии христианской веры. Ко всему этому можно добавить письмо венгерского монаха Иоганки Венгра под 1320 г., который оставил интересные записи о религиозной обрядности русов. Согласно этому письму, население из Сибири, послушав своих прорицателей, крестилось в христианскую веру для избавления от мора. Обряд крещения провел русский клирик, которого венгр называет схизматиком. Иоганка критиковал в целом русов в том, что они откололись от римской церкви, как и греки. И проводили обряд крещения не так как католики. А русского клирика обвинял в своей некомпетентности, который не мог правильно наставить своих подопечных [30, с. 93-94, 112]. Иоганка Венгр здесь неодобрительно относится к религии русов, демонстрирует практический взгляд на них и в чем-то дополняет Юлиана Венгра.

Итальянский путешественник и дипломат Иоанн Плано Карпини (около 1182 – 1252) в «Истории монгалов» причисляет русов к христианам, как и хазар с аланами [36, с. 46]. Также сообщает, что русские священники в 40-х гг. XIII в. находились в ставке монгольского хана [36, с. 48, 78, 82]. В «Путешествии в восточные страны» Гийом де Рубрук (около 1220 – около 1293), фламандский путешественник и дипломат, описывает быт русских христиан и священников на монгольской территории и их пределах, в том числе во дворце монгольского хана. Русов вместе с волохами, аланами, венграми и другими называет христианами [36, с. 104-106, 114, 157]. Фламандец приводит примеры предубеждения по поводу питья кумыса христианами со стороны греков, аланов, русов, венгров и других народов, находившихся возле монгольских земель. Эти народы считали, что следует крепко хранить свой закон, а потому не следует пить кумыс. А когда же это происходило, то они не воспринимали себя христианами и делали ритуальные действия, чтобы снова стать христианами [36, с. 104-105]. Такое отношение к монгольской пищи, как считает С. А. Иванов, было связано с определенным отношением греческих священников к кочевникам. Если оседлое население по мировоззрению византийских миссионеров могло стать христианским, то кочевники не имели такой возможности [37, с. 33]. Г. Рубрук сообщает, что у русов и у греков в Хазарии (то есть в Крыму) есть большие колокола [36, с. 125]. Также им указывалось о наличии в монгольских краях русского дьякона, который умел гадать [36, с. 161]. И. Плано Карпини и Г. Рубрук при определении народов по религиозному принципу не указывают к какой конфессии принадлежат русские, венгерские и некоторые другие христиане.

Далее религиозные сведения о Руси в источниках XIII-XIV вв. немногочисленны. В «Истории архиепископов Салоны и Сплита» далматинского хрониста Фомы Сплитского (около 1200 – 1268) русы были христианами, без уточнения конфессии: «никчемный народ татар вторгся в пределы христиан, в земле Рутении»; «Очень большой город христиан по имени Суздаль» [38, с. 96, 104]. В «Большой хронике» английского хрониста Матвея Парижского (около 1200 – после 1259) приводится послание под 1237 г. кардинала Германа, в котором идет перечисление народов греческой веры. Кроме аланов, готов, хазар и других народов, еще сообщается о неисчислимом народе Руси (innumerabilis plebs Rusiae) [39, p. 460]. Английский философ Роджер Бэкон (около 1214 – после 1292) в своем «Большом сочинении» русов называет христианами, но схизматиками, которые «придерживаются греческого обряда, но служба идет не на греческом языке, а на славянском» [40, с. 119, 213]. Он единственный из рассмотренных нами авторов, кто описал особенности литургического пения у русов. В «Старшей Ливонской рифмованной хронике» (конец XIII в.) лишь можно понять, что русские не относятся к христианам, но и не к язычникам [41, p. 48, 53]. В «Книге о разнообразии мира» венецианского путешественника и дипломата Марко Поло (1254 – 1324) говорится о том, что на Руси живут христиане греческого вероисповедания [42, p. CXXIX]. Та же картина, что и в «Старшей Ливонской рифмованной хронике» вырисовывается в «Новой прусской хронике» немецкого хрониста Виганда Марбургского (XIV в. – 1409) – имеются язычники, христиане и русы [43, с. 13, 42, 81, 86, 87]. Видимо, для некоторых немецких хронистов русы не были истинными христианами, но и до язычников уже не дотягивали. В отличие от хронистов и путешественников, в грамотах Ливонских магистров можно встретить как называние русов схизматиками (1368 г.), так и совсем язычниками (1442 г.) [28, с. 460-461].

Было рассмотрено 11 западноевропейских источников XIII-XIV вв. Из них 6 хроник («Ливонская хроника» Генриха Латвийского, «Старшая Ливонская рифмованная хроника», «Новая прусская хроника» Виганда Марбургского, «История архиепископов Салоны и Сплита» Фомы Сплитского, «Большая хроника» Матвея Парижского, «Большое сочинение» Роджера Бэкона) и 5 дорожных записок («Записки» Рихарда и Юлиана Венгра, «История монгалов» Иоанна Плано Карпини, «Путешествие в восточные страны» Гийома де Рубрука, «Книга о разнообразии мира» Марко Поло). Более интересная информации религиозного характера содержится в хронике Генриха Латвийского и в записке Рихарда. Генрих Латвийский убедительно раскрывает картину религиозных отношений между финно-угорскими народами и русами (новгородцами и псковичами). Рихард демонстрирует один интересный сюжет пропагандистского характера, связанный с мордвой и правителем Владимирской земли. Остальные обще отмечали, что русы христиане (Иоанн Плано Карпини, Гильом де Рубрук, Фома Сплитский), или конкретизировали к какой христианской конфессии или обрядности те относились (Матвей Парижский, Марко Поло), а также называя их схизматиками (Роджер Бэкон). Только Роджер Бэкон чуть больше сведений передает, указывая также о ведении у русов церковной службы на славянском языке. На основании рассмотренных источников можно уверенно сказать, что для хронистов и путешественников Русь не была языческой (в отличие от ливонских магистров, для которых Русь была соперником), но принадлежала к христианам. В дальнейшем возможно расширение тематики, а также видов исторических источников.

Литература:

[1] Карпов А. В. Язычество, христианство, двоеверие: религиозная жизнь Древней Руси в IX–XI веках / А. В. Карпов. – СПб.: Алетейя, 2008. – 184 с.

[2] Милютенко Н. И. Святой равноапостольный князь Владимир и крещение Руси. Древнейшие письменные источники / Н. И. Милютенко. – СПб.: О. Абышко, 2008. – 576 с.

[3] Гайденко П. И. и др. Церковь домонгольской Руси: иерархия, служение, нравы / П. И. Гайденко, Л. А. Москалева, Т. Ю. Фомина. – М.: Университетская книга, 2013. – 150 с.

[4] Ричка В. М. «…И просвѣти ю крещеньем святым» (Християнізація Київської Русі) / В. М. Ричка. – К.: Інститут історії України НАН України, 2013. – 222 с.

[5] Рамм Б. Я. Папство и Русь в X–XV веках / Б. Я. Рамм. – М.-Л.: Академия наук СССР, 1959. – 282 с.

[6] Пашуто В. Т. Внешняя политика Древней Руси / В. Т. Пашуто. – М.: Наука, 1968. – 472 с.

[7] Головко А. Б. Христианизация восточнославянского общества и внешняя политика Древней Руси в IX – первой трети XIII века / А. Б. Головко // Вопросы истории. – 1988. – № 9. – С. 59–71.

[8] Кучкин В. А. Александр Невский – государственный деятель и полководец средневековой Руси / В. А. Кучкин // Отечественная история. – 1996. – № 5. – С. 18–33.

[9] Валеров А. В. Новгород и Псков: Очерки политической истории Северо-Западной Руси XI–XIV веков / А. В. Валеров. – СПб.: Алетейя, 2004. – 315 с.

[10] Флоря Б. Н. У истоков религиозного раскола славянского мира (XIII в.) / Б. Н. Флоря. – СПб.: Алетейя, 2004. – 222 с.

[11] Хрусталев Д. Г. Северные крестоносцы. Русь в борьбе за сферы влияния в Восточной Прибалтике XII–XIII вв. / Д. Г. Хрусталев. – СПб.: Евразия, 2009. – Т. 1. – 416 с.

[12] Sawicki W. The Ruthenian Issue in the Context of the Baltic Crusades in Chronicon Livoniae by Hermann von Wartberge and Livländische Reimchronik / W. Sawicki // Colloquia Russica: Rus’ and Central Europe from the 11th to the 14th Century. – Kraków-Bratislava, 2015. – S. I. – V. 5. – S. 183–198.

[13] Selart A. Livonia, Rus’ and the Baltic Crusades in the Thirteenth Century / A. Selart. – Leiden-Boston: Brill, 2015. – 386 p.

[14] Лущай Ю. В. Міста Володимиро-Суздальської Русі за відомостями західноєвропейських джерел XIII–XV ст. / Ю. В. Лущай // Збірник наукових праць Харківського національного педагогічного університету ім. Г.С. Сковороди. Серія «Історія та географія». – Харків: Колегіум, 2014. – Вип. 50. – С. 154–159.

[15] Лущай Ю. В. Псков та його населення за відомостями західноєвропейських джерел XIII–XV ст. / Ю. В. Лущай // Наукові записки Тернопільського національного педагогічного університету ім. В. Гнатюка. Серія Історія. – Тернопіль: ТНПУ ім. В. Гнатюка, 2014. – Вип. 2. Ч. 2. – С. 193–199.

[16] Генрих Латвийский. Хроника Ливонии / Генрих Латвийский; Введение, перев. и коммент. С. А. Аннинский. – М.-Л.: Академия наук СССР, 1938. – 608 с.

[17] Полное собрание русских летописей. – СПб.: Л. Демис, 1863. – Т. XV. Тверская летопись. – 540 с

[18] Древняя Русь в свете зарубежных источников / Под ред. Е. А. Мельниковой. – М.: Университет Дмитрия Пожарского, 2013. – 622 с

[19] Dlugossius J. Annales seu Cronicae incliti Regni Poloniae / J. Dlugossius. – Varsaviae: Państwowe Wydawnictwo Naukowe, 2001. – Lib. 11/12, 1431–1444. – 476 p.

[20] Мозер М. Стереотипы Литвы и сведения о ней в древнейших восточнославянских летописях Новгородская I, Лаврентьевская и Ипатьевская летописи – до конца XIII в. / М. Мозер // Studia Slavica Academiae Scientiarum Hungaricae. – 2004. – Vol. 49/3–4. – P. 229–280.

[21] Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов / Под ред. А. Н. Насонова. – М.-Л.: Академия наук СССР, 1950. – 561 с.

[22] Полное собрание русских летописей. – Л.: Академия наук СССР, 1927. – Т. I. Лаврентьевская летопись. Вып. 2. Суздальская летопись по лаврентьевскому списку. – Стб. 288–488

[23] Кочкуркина С. И. Древние карелы в финляндской и отечественной историографии / С. И. Кочкуркина // Российская археология. – 2016. – № 3. – С. 172–183.

[24] Бегунов Ю. К. Древнерусские источники об ижорце Пелгусии-Филиппе, участнике Невской битвы 1240 г. / Ю. К. Бегунов // Древнейшие государства на территории СССР. Материалы и исследования. 1982 г. – М.: Наука, 1984. – С. 76–85

[25] Псковские летописи / Под ред. А. Н. Насонова. – М.: Академия наук СССР, 1955. – Вып. II. – 364 с.

[26] Казакова Н. А. Полоцкая земля и прибалтийские племена в X – начале XIII века / Н. А. Казакова // Проблемы истории феодальной России. – Л.: Ленинградский государственный университет, 1971. – С. 82–92.

[27] Назарова Е. Л. К историографическим спорам о традициях православия в Латвии XI–XIII вв. / Е. Л. Назарова // Введение христианства у народов Центральной и Восточной Европы. Крещение Руси. – М.: Наука, 1987. – С. 27–29.

[28] Сквайрс Е. Р. Русь и Ганза: модель языкового контакта / Е. Р. Сквайрс // Славяно-германские исследования. – М.: Индрик, 2000. – С. 436–540.

[29] Diplomatarium Suecanum. Svenskt Diplomatarium / Ed. J. Liljegren. – Stockholm: P. A. Norstedt & Söner, 1829. – Band I. – 740 p.

[30] Аннинский С. А. Известия венгерских миссионеров XIII–XIV вв. о татарах и Восточной Европе / С. А. Аннинский // Исторический архив. – 1940. – Т. III. – С. 71–112.

[31] Полное собрание русских летописей. – М.-Л.: Академия наук СССР, 1949. – Т. XXV. Московский летописный свод конца XV века. – 464 с.

[32] Матузова В. И., Назарова Е. Л. Крестоносцы и Русь. Конец XII в. – 1270 г. / В. И. Матузова, Е. Л. Назарова. – М.: Индрик, 2002. – 488 с.

[33] Рошко Г. Иннокентий IV и угроза татаро-монгольского нашествия: послания Папы Римского Даниилу Галицкому и Александру Невскому / Г. Рошко // Символ. – 1988. – № 20. – С. 92–115.

[34] Горский А. А. Два неудобных факта из биографии Александра Невского / А. А. Горский // Александр Невский и история России. – Новгород: Новгородский государственный объединенный музей-заповедник, 1996. – С. 64–75.

[35] Кривошеев Ю. В., Соколов Р. А. Александр Невский: эпоха и память / Ю. В. Кривошеев, Р. А. Соколов. – СПб.: Санкт-Петербургский государственный университет, 2009. – 240 с.

[36] Путешествия в Восточные страны Плано Карпини и Рубрука / Под ред. Н. П. Шастиной. – М.: Госиздат географической литературы, 1957. – 270 с.

[37] Иванов С. А. Миссия восточнохристианской церкви к славянам и кочевникам: Эволюция методов / С. А. Иванов // Славяне и их соседи. Славяне и кочевой мир. – М.: Наука, 2001. – Вып. 10. – С. 16–39

[38] Фома Сплитский. История архиепископов Салоны и Сплита / Фома Сплитский; Перев., коммент. О. А. Акимовой. – М.: Индрик, 1997. – 320 с.

[39] Matthaei Parisiensis. Chronica Majora / Matthaei Parisiensis; Ed. H. R. Luard. – London: Longman & Co., 1876. – Vol. III. – 640 p.

[40] Матузова В. И. Английские средневековые источники IX–XIII вв. / В. И. Матузова. – М.: Наука, 1979. – 268 с.

[41] Livländische Reimchronik mit Anmerkungen, Namenverzeichniss und Glossar / Her. L. Meyer. – Paderborn: Verlag von F. Schöningh, 1876. – 416 p.

[42] Marco Polo. The Description of the World / Marco Polo; Ed. A. C. Moule, P. Pelliot. – London: G. Routledge and Sons Limited, 1938. – T. II. – CXXXI p.

[43] Виганд из Марбурга. Новая прусская хроника (1394) / Виганд из Марбурга; Перев. и коммент. Н. Н. Малишевского. – М.: СПСЛ-Русская панорама, 2014. – 256 с.
Статью подготовил: Лущай Ю.В. (Christian)