Гардарика

Русско-скандинавские отношения


Время от времени мы возвращаемся к норманскому вопросу. И не только мы. Международная апрельская сессия 1968 г. в Сполето была посвящена норманнам и их роли в истории раннесредне­вековой Европы, причем с докладом на тему «Внешние и туземные факторы в образовании средневековой России» выступал западно­германский историк М. Хеллманн.

Пашуто В.Т.Русско-скандинавские отношения и их место в истории раннесредневековой Европы

В зарубежной буржуазной историографии трактовка норманского вопроса отнюдь не единообразна. С интересными антинорманистскими статьями выступает американский ученый A.B. Рязановский1 Riasanovsky A.V. The Embassy of 838 Revisited // JGO. 1962. Bd. 10. H. 1. S. 1-12.. Совсем недавно видный западногерманский историк, редактор основного периодического издания по восточноевропейским пробле­мам — «Jahrb?cher f?r Geschichte Osteuropas» — профессор Г. Штёкль высказался против распространенного в буржуазной Германии на­ционалистического взгляда, отождествляющего норманнов с герман­цами2  St?kl G. Osteuropa und die Deutschen. Hamburg. 1967. S. 96.. Прогресс науки в условиях острой полемики по этой пробле­ме объясняет такого рода выступления. Они закономерны. Недавно A.B. Соловьев предпринял попытку вновь собрать все аргументы в пользу норманской концепции образования Руси. При всей точности опыт A.B. Соловьева грешит невниманием к истории восточных сла­вян, неполнотой использования летописи, в том числе и формуляров русско-византийских договоров. Автор не смог доказать завоевания Руси норманнами и ограничился более скромным выводом: они «силь­но способствовали образованию государства» у восточных славян3 Soloviev A.V. L’organisation de l’etat Russe au Xе si?cle // L’Europa aux IXe-XIe si?cles. Varsovie, 1968. P. 267; ср.: Шмидт K.P. О возможных следах скандинавско­го влияния на русские географические названия // Scando-Slavica. Copenhagen, 1968. Supplementum I. S. 149-152. .

-177-

Марксистская историография трудами Б.Д. Грекова, Б.А. Рыбако­ва, X. Ловмяньского, И.П. Шаскольского и др. доказала ошибочность тезиса о завоевании и колонизации Древней Руси норманнами. Ре­шающие сдвиги в общественном производстве у восточных славян второй половины I тыс. н. э., бесспорно установленные археологией (рост плужного земледелия, использование железного инвентаря, появление гончарного круга, торжество парной семьи, исчезновение равенства имуществ внутри неукрепленных поселений и появление богатых дружинных комплексов вне их), естественно сопоставить с синхронным процессом возникновения государства и поискать связь между этими двумя явлениями. Здесь уже много сделано, но я хотел бы особо обратить внимание на несколько выводов из иссле­дований последних лет, позволяющих обновить и наше отношение к этой теме.
A. M. Васнецов. Варяги.Внимательно перечитывая летописи, легко заметить, что и до прихода варягов на Руси существовала власть. Летопись, правда, говорит, что варягов призвали некоторые славянские «племена», но дело в том, что сами-то эти племена, даже в их летописной харак­теристике, оказываются не этнографической категорией, а полити­ческими образованиями.
Эту точку зрения норманисты встретили в штыки, видимо, по­тому, что из руин норманизма им, как они думают, удалось спасти одно положение: «Только традиция о происхождении племени Русь» является безусловно достоверной в предании о призвании варя­гов, — писал незадолго до кончины А. Стендер-Петерсен, один из наиболее глубоких знатоков сюжета4 Stender-Petersen A. Varangica. Aarhus, 1953. S. 245. Тщательный обзор историографии проблемы см.: Шасколъский И.П. Норманнская теория в современной буржу­азной науке. М.; Л., 1965.. Если вся структура тогдашней Руси оказывается не этнографической, племенной, а политической, то, понятно, рушится и пресловутое «русское» племя и славяно-­скандинавский этнический симбиоз.
Но летопись говорит больше, она сообщает, что еще задолго до «призвания» варягов на Руси были «княжения» — Полянское, Древлянское, Дреговичское, а также свои княжения у участвовав­ших в «призвании» варягов новгородских словен и полоцких кривичей5  ПВЛ. Ч. 1.С. 13.. Эти княжения были языческими, тем не менее, они имели свои первоначальные правовые основы или, как выражается лето­писец, «творяше сами себе закон»6 Там же. С. 15..

-178-

Из сообщений о Полянской, Северянской, Вятичской и Радимичской землях мы знаем, что в них имелся уже и достаточно органи­зованный аппарат сбора дани мехами и монетой в пользу хазар7 Там же. С. 18, 20, 47.. Это предполагает существование подобных же поборов в пользу самой местной знати, наличие стоимостной оценки движимой и не­движимой собственности при юридической ответственности каж­дой семьи — большой (дым) и малой (рало), с которых, согласно летописи, собиралась дань.
Отсюда следует, что Русь до ее объединения под властью князей варяжской династии представляла собой конфедерацию 14 княже­ний, выросших на землях бывших племен. Летопись свидетельству­ет, что в этих княжениях уже не было народовластия; в них правили князья, такие как сохраненные преданием Кий, Щек и Хорив у полян и упоминаемые вполне доброкачественными источниками Мал — у древлян, Ходота — у вятичей. Эти князья-нобили делили власть с местной знатью, решали ее судьбу «сдумавше со князем» и несли ответственность за нее перед Ольгой.
Знать отдельных княжений еще не составляла единого общерус­ского сословия, но подчас основывала союзы. Мы, например, вправе признать, что решение словен, кривичей, чуди и др. о приглашении варяжских князей для «наряда», осуществленное «по праву»[8], — это решение совета знати нескольких крупных княжений — членов конфедерации. Следы союзов земель южной и северной Руси остались и в летописном делении страны на «верховую» (с центром в Нов­городе) и «низовую» (с центром в Киеве). Следовательно, варяги не принесли на Русь княжую власть и деление общества на правящих и управляемых. Это — один вывод.

-179-

Не менее важно учесть и то, что князья-варяги приглашены править для «наряда». Я специально изучал термин «ряд» — «на­ряд» — «поряд» в наших летописях и убедился, что он всегда определял условия, на которых правящая знать отдельных русских Центров приглашала князя занять престол8 Новосельцев А.П., Пашуто В.Т., Черепнин Л.В., Щапов Я.Н. Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 34-35.. Значит, варяжские князья, если вообще верить летописному преданию, были подчинены воле славянской знати. Иначе и не могло быть: варяги это внешний и сравнительно поздний и второстепенный фактор в становлении Древнерусского государства, прошедшего долгий путь к союзам княжений. Местные особенности — экономическая, общественная и политическая пестрота — сохранялись не одно столетие.
Путь из варяг в греки Trade route from the Varangians to the GreeksИстория Европы показывает, что феодализм постепенно и крайне медленно вырастает из патриархально-общинного строя; сам обще­ственный переворот, приведший к торжеству феодализма, растянулся на столетия; отдельные формы нового государства тоже складывались исподволь и были долго опутаны паутиной патриархальной старины. Поэтому мы и не считаем возможным говорить о какой-либо точной, однозначной датировке начала государства, тем более отождествлять его с приходом к власти той или иной правящей династии.
Следующее обстоятельство, позволяющее вновь вернуться к норманскому вопросу, связано с торговлей. Работы археологов, нумизматов (Б.А. Рыбакова, В.М. Потина, В.В. Кропоткина, Е. Антоневича и др.) и историков показали относительное значение торговых связей Руси с норманнами в рамках ее экономических взаимоотношений с други­ми странами Европы и Азии9 Потин В.М. Древняя Русь и европейские государства в X-XIII вв. Историко-нумизматический очерк. Л., 1968; Новосельцев А.П., Пашуто В.Т. Внешняя торговля Древней Руси // ИСССР. 1967. № 3. С. 81-108. . Теперь ясно, что не норманны создали торговлю Древней Руси и вовсе не ослабла она с упадком норманской активности, а процветала вплоть до монгольского нашествия.

Следующее обстоятельство относится к этнической структуре Древней Руси. Взгляд на Древнюю Русь как на этнически неодно­родное государство, выросшее из конфедерации земель-княжений, возглавляемых славянской знатью, дает возможность более точно оценить отношения Древнерусского государства со странами Се­верной Европы и место этих отношений в международной жизни средневековья. Формирование территории Древней Руси не привело к установлению государственной границы со всеми соседними на­родами, ибо далеко не все эти народы достигли в своем обществен­ном развитии государственных форм. Поэтому ко времени княжения Владимира Святославича граница собственно Руси не была одно­родной: лишь на сравнительно небольшом протяжении она была государственной, т. е. отделяла Русь от других самостоятельных государств, а именно — Польши, Венгрии, Волжской Булгарии и, может быть, Чехии; на всем остальном протяжении Русь граничила с землями народов, либо еще не имевших государственной органи­зации, либо знавших лишь ее начальные формы.

-180-

Другая особенность границ заключалась в том, что подавляю­щее большинство этих народов (свыше двадцати) находилось в той или иной форме политической зависимости от Руси. Причем славяне, а не норманны, как видно из всей истории взаимоот­ношений Руси с неславянскими подданными, властвовали в их землях. Славяне составляли территориально, экономически и по­литически преобладающее ядро обширного Древнерусского госу­дарства. Взаимоотношения Руси с подвластным ей кругом неславянских народов имели существенное влияние на ее внешнюю политику и относительно Скандинавии. Это и понятно, ибо вас­сальные земли народов Прибалтики (ижоры, води, эстонцев, ла­тышей, литовцев) отделяли Русь от прусско-польского Поморья, где не раз тщетно пытались утвердиться скандинавские викин­ги; зависимые земли финнов, карел и лопарей отделяли Русь от Норвегии и Швеции, первые попытки которой закрепиться здесь относятся только к XII в.
До времени Ярослава Мудрого мы располагаем сведениями лишь об отношениях отдельных земель Руси с варягами (разноязычными наемными дружинами из северных стран). Межгосударственные от­ношения Руси со Швецией, Данией и Норвегией нашли отражение в летописи Новгорода только после получения им самостоятельно­сти (1136 г.). Вероятно, русские источники неполны, привлечение же иностранных источников не столько восполняет пробелы, сколь­ко подчеркивает их, как явствует из всесторонних исследований исландских саг, выполненных В.Г. Васильевским, Е.А. Рыдзевской, А. Стендер-Петерсеном, Г. Ловмяньским, Г. Лябудой.
Сложной проблемой славяно-скандинавского социального и куль­турного синтеза является главным образом время существования конфедерации восточнославянских земель.
Славянская конфедерация пришла в соприкосновение с северными странами, столкнувшись с норманскими «находниками» и наемни­ками. Летопись приводит предание о том, что «княженья» Верхней Руси — Словенская (Новгородская), Кривичская (Полоцкая) земли и, видимо, союзные им Мерянская (Ростовская) и Чудская (Эстон­ская) страдали от набегов «находников»-варягов, которые «приходяще» из «заморья» (имеется в виду Балтийское море, называвшееся Варяжским10 ПВЛ. Ч. I. С. 10-11; Ч. И. С. 211.), «имаху» с них дань 11 ПВЛ. Ч. I. С. 18 (под 859 г.); Ч. II. С. 233..

-181-

Предание повествует, что однажды эти земли (видимо, при взаим­ной союзной поддержке) изгнали варягов за море, не дав им дани и, восстановив свою независимость, «почаша сами в собе володети». АПохоронный языческий обряд на Руси Funeral of ruthenian noble by Siemiradzkiвтор летописи, использовавший это предание, был убежден, что без княжеской власти правопорядок в стране немыслим, и потому свое повествование он продолжал так: в союзе земель не было единства, на­чались распри и нарушения закона: «не бе в них правды». Тогда, види­мо, на каком-то собрании правящей знати трех земель — Словенской, Кривичской и Чудской — было решено («реша сами в собе») выбрать князя из другой земли, который бы защищал не интересы знати одной из земель, а их общий интерес — «володел нами и судил по праву».
По преданию таким князем стал Рюрик, чьи дружинники получа­ют кормления в уже существующих на Руси городах — Новгороде, Полоцке, Ростове, а также в Белоозере и Муроме, а бояре-варяги12  НПЛ. С. 106. Аскольд и Дир с большими силами садятся в Киеве13 ПВЛ. Ч. I. С. 19.. Даже если это предание, внесенное из славянского или скандинавского эпоса в лето­пись XII в. и сомнительное во многих своих компонентах14 Шахматов A.A. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПБ., 1908. С. 289-340., принять как оно есть, то все равно очевидно, что новая династия — всего лишь орудие власти славянской и (в меньшей мере) чудской знати.
Тенденциозные попытки шведской и западногерманской историо­графии «национализировать историю в свою пользу» (как остроум­но заметил Р. Порталь15 Portal R. Quelques probl?mes d’histoire russe et slave // Revue historique. P., 1948. T. 198. Janvier-mars. P. 71.) и, в частности, представить ее ход таким образом, что Русь стала то ли объектом скандинавского завоева­ния, то ли полем норманской колонизации, не выдержали проверки критики. Г. Ловмяньский, изучивший этот вопрос сравнительно-исторически, показал, что на Руси, по сравнению с пережившей норманское завоевание Англией, норманны — капля в славянском море16 Lowmia?ski H. Zagadnienie roli norman?w w genezie pa?stw s?owia?skich. Warszawa, 1957. S. 75.. В Новгородской летописи из 800 имен лишь 19, или 2,4% — скандинавского происхождения; в грамотах Новгорода и Пскова из 3400 имен 4, т. е. 0,1% — скандинавские17 Baecklund A. Les pr?noms scandinaves dans la tradition m?di?vale de Velikii Novgorod // Revue des ?tudes slaves. P., 1956. T. 33. P. 32., и те приходятся на знать.

-182-

Мы уже указывали, что в пестроязычной дружине русских князей, где были и тюрки, и финны, и поляки, и другие, норманский элемент — сравнительно второстепенное слагаемое18 Новосельцев А.П. и др. Древнерусское государство. С. 109.. Столь же ничтожно место норманского элемента в топонимике19 Погодин А.Л. Варяги и Русь // Записки Русского научного института. Белград, 1932. Вып. 7. С. 114.. Примечатель­но, что «варяг» топонимически не приложим к названию ни одного крупного города или торгового центра20 Рыдзевская Е.А. К варяжскому вопросу // Известия АН. VII серия. Отд. обще­ственных наук. Л., 1934. № 7. С. 504., нет и данных о варяжской земельной собственности на Руси ни в летописях, ни в сагах, ни в актах21 Там же. № 8. С. 626.. Примечательно и отсутствие в топонимике производных от женских имен — следовательно, норманны не селились семьями, а женились на славянках и быстро ассимилировались22 Там же. С. 616..
Несостоятельно, как показала Е.А. Рыдзевская, и утверждение о христианизации Руси варягами, ибо оно основано на исландских са­гах второй половины XII — середины XIII в. Чем активнее действо­вала папская курия на северо-востоке, чем острее становились столкновения князей Руси с правительствами стран Северной Европы в вассальной сфере — в Чудской, Карельской, Финской и Лопьской (Саамской) землях, тем ярче тенденциозный церковный отпечаток на исландских сагах. Саги сохранили далекий литературный отклик христианизации великой страны Руси, подобно тому, как это сделали и восточные хронисты. Для изучения христианизации Руси они прямым источником служить не могут23 Рыдзевская Е.А. Легенда о князе Владимире в саге об Олафе Трюггвасоне // ТОДРЛ. 1935. Т. II. С. 20..
Наконец, и само предание о Рюрике лишено прочных исто­рических корней. Г. Ловмяньский, пересмотрев взгляд и доводы Н.Т. Беляева24 Ловмяньский Г. Рорик Фрисландский и Рюрик «Новгородский» // Скандинав­ский сборник. Таллин, 1963. Вып. VII. С. 239-243., блестяще доказал, что в пору жизни реального Рорика Фрисландского прямых связей ни Фрисландии, ни Дании с Русью не было и вся деятельность этого викинга времен Лотаря и Карла Лы­сого в 40-70 гг. IX в. протекала в кругу датских и германских инте­ресов.

-183-

Экспансия самой Дании еще не простиралась восточнее земли куршей; датско-новгородские торговые отношения письменно впер­вые зафиксированы в XI в. Адамом Бременским; тогда же и Титмар Мерзебургский отметил в Киеве «быстрых» датчан, видимо, из числа наемников Ярослава Мудрого25 Thietmar. VIII.32; ср.: III.20, 22 // Thietmar von Merseburg. Chronik / Neu ?bertra­gen und erl?utet von W. Trillmich. В., 1957; см.: Riasanovsky A.V. «Runaway Slaves» and «Swift Danes» in Eleventh-Century Kiev // Speculum. Cambridge (Mass.), 1964. Vol. 39. № 2. P. 288-297.. Появление в Повести временных лет англосаксонского мотива о трех братьях (переработанного в духе до­говора о приглашении их на княжение) следует, видимо, связывать с женитьбой Владимира Мономаха на дочери англосаксонского ко­роля Гите, которая со своей свитой до отъезда на Русь укрывалась в Дании. В Повести Англия не названа, а сами англичане выводятся из Скандинавии; видимо, в связи с датско-английской унией (1016 г.) летописное понятие «Англия» охватывало и Данию26 Ловмяньский Г. Рорик Фрисландский. С. 248..
Как бы то ни было, варяжские князья правят от имени давших им власть древнерусских мужей, а варяжские дружины — лишь одно из слагаемых рати, в которой преобладают славянские вои27 Приселков М.Д. Киевское государство второй половины X в. по византийским источникам // Уч. Зап. Ленинградского гос. университета. Серия История. 1941. Вып. 8. С. 241-246.. Если нет данных ни о завоевании, ни о колонизации Руси норманнами, то есть немало фактов, свидетельствующих о древних и разнообраз­ных связях Руси с народами Северной Европы, чьи выходцы надол­го нашли в нашей стране свою вторую родину.
Приведу два-три типичных примера, позволяющих судить о месте варягов в новой государственной структуре. Начнем с дани, которую им определил Олег. Она шла не от всей Руси, а лишь от Новгорода: «устави варягом дань даяти от Новгорода» в размере 300 гривен в год, «мира деля»28  НПЛ. С. 107.. Эта дань — следствие не международного дого­вора, а княжеского распоряжения («устава»); она представляла собой плату стоявшему в Новгороде наемному варяжскому служилому кор­пусу, который позднее переберется через Киев в Константинополь. Спрашивается, 300 гривен — это много или мало? Если вспомнить, что при Ярославе Мудром Новгород платил дань Киеву в размере 2000 гривен, да еще 1000 гривен давал на содержание русского кня­жеского гарнизона, то плата варягам окажется более чем скромной.

-184-

Если Киев «кормил» служилых тюрков городами, то осмотрительное новгородское боярство и богатое купечество предпочитало давать варягам денежное жалованье. Новгород выдает эту плату варяжскому корпусу вплоть до смерти Ярослава («еже до смерти Ярославле даяше варягом»29  ПВЛ. Ч. I. С. 20; ср.: НПЛ. С. 107.), а затем, вероятно, обходится своей ратью и отрядами из подвластных неславянских земель. Варяжский корпус использовался для сбора дани и полюдья и на Руси и в Византии, получая при этом одну треть дохода — это русская традиция30 ПВЛ. Ч. I. С. 33 (944 г.)..
При Игоре роль варягов меняется. В поход 944 г. на Византию он вел варягов наряду с воями от земель Полянской, Словенской, Кривичской, причерноморской Тиверской и наемными (он их «наа») печенегами31 Там же. С. 56.. Здесь впервые наемная кочевая рать идет в поход на­ряду с варяжской, а вскоре кочевые контингенты и вовсе заменят норманнов на юге.
«Вой многи», двинутые Владимиром Святославичем на юг, тоже со­стояли вовсе не из одних варягов, а были собраны от земель Словен­ской, Кривичской и Чудской; причем князь Владимир умело держит варяжский корпус в руках. Когда варяги потребовали было откупа с Киева в размере по две гривны с жителя, он отбирает и оставляет себе более благонадежных, а остальных отсылает в Византию, сопроводив письмом к императору Василию II, из которого видно, что русские князья отлично знали, как управляться с наемниками: «Се идуть к тебе варязи. Не мози их держати в граде, оли то створять ти зло, яко и еде, но расточи я разно, а семо не пущай ни единого»32 Там же. С. 56 (под 980 г.).. Прибывшие в Ви­зантию варяги вступают в уже давно бывший там служилый корпус.
Мы не знаем государственных соглашений Руси с правительствами северных стран о пополнении варяжского корпуса, едва ли они и суще­ствовали. Из договоров Руси с Византией мы видим варягов на русской службе в качестве послов и купцов; немало было их и среди княже­ских слуг (Якун, Варяжко, Ждоберн и др.). Очень важно, что договоры Руси с Византией, будучи юридическими актами, заключены с русскойстороны вовсе не от имени группы князей норманнов-завоевателей, а от имени «всех людей» Русской земли, т. е. славянской знати33 Там же. С. 26, 35, 52..

-185-

Новая вспышка борьбы за власть над Киевом при Ярославе Мудром сопровождалась непродолжительным возрождением роли норманского корпуса в Новгороде. Но и здесь вновь видна его подчиненная роль: стоило варягам вступить в конфликт с мест­ной знатью (своевольно задеть честь «мужатых жен»), как все они были перебиты новгородской властью, видимо, в их гриднице — на Паромоновом дворе34 Срезневский И. Материалы для словаря древнерусского языка. СПб., 1893. Т. 1. Стб. 592.. Хотя Ярослав Владимирович и снес го­ловы самовольным новгородцам, но все же в поход на юг (1015 г.) он выступил, имея рать, где новгородцев было 3000, а варягов только 100035 НПЛ. С. 175; ср.: ПВЛ. Ч. I. С. 96; Ч. II. С. 193.. Известно скромное место, отведенное этим служи­лым варягам в правовом кодексе, который дал затем Ярослав Му­дрый Новгороду36 ПРП. Вып. 2. С. 78, 110. См.: Зимин A.A. Феодальная государственность и Рус­ская Правда // ИЗ. 1965. Т. 76. С. 239, 245; ср. соображения Л.В. Черепнина в кн.: Новосельцев А.П. и др. Древнерусское государство. С. 133-139. .
Следующее очень важное обстоятельство — отношение Руси к политике самих Скандинавских стран. Русь занимала самостоятель­ную позицию. Это особенно ясно для времени, когда датский ко­роль Кнут Великий (около 995-1035 гг.) распространил свою власть и на Англию (1016 г.), и на Норвегию. Вспомним, что именно на Руси при дворе Ярослава Мудрого нашли убежище сыновья раз­битого Кнутом английского короля Эдмунда Железный Бок (убит в 1016 г.) — Эдвин и Эдуард37  Die Gesetze der Angels?chsen / Hrsg. von F. Liebermann. Halle, 1903. Bd. I. S. 664; Алексеев П. Англосаксонская параллель к поучению Владимира Мономаха // ТОДРЛ. 1935. Т. П. С. 46.; русский князь (согласно комментариям к «Законам Эдуарда Исповедника», возникшим до 1134 г.38 Свод законов, приписанных Эдуарду Исповеднику в правление англо­-нормандского короля Генриха I (ум. 1135 г.); в действительности — не кодифициро­ванная выборка норм англо-саксонского права, применявшихся после нормандского завоевания 1066 г. — Примеч. ред.]) «с че­стью удержал их возле себя».
Столь же независимо держала себя Русь и относительно возник­ших при участии норманнов французских и итальянских государств.

-186-

Когда в битве при Сенлаке39 Сенлак — река, на высоком берегу которой вблизи поселения Гастингс 14 октя­бря 1066 г. состоялось сражение между нормандцами Вильгельма Завоевателя и англо-саксонским войском Гарольда. Разгром англо-саксов привел к установлению нормандского господства в Англии. В историографии это сражение обычно называет­ся битвой при Гастингсе. — Примеч. ред. пал последний англо-саксонский король Гарольд и в Англии утвердились норманны Вильгельма Завоевателя (1066-1087), королевская семья покинула страну и уехала сперва во Фландрию, а затем в Данию. Норвежские и датские хронисты свиде­тельствуют, что здесь, видимо, в Роскильде, Гита, дочь короля, и была просватана за Владимира Всеволодовича Мономаха. Брак состоялся около 1074-1075 гг. Она 31 год была женой Мономаха, сопровожда­ла Владимира в его «путях» по Руси и умерла в 1107 г., видимо, в Смоленске. Он отметил ее смерть в своем Поучении40 ПВЛ. Ч. I. С. 161.. М.П. Алексеев доказывает, что Гита происходила из круга просвещенной английской знати. Вероятно, ее сопровождала большая свита. Появление англо­саксов на Руси — часть их потока в Восточную Европу.
Примечательно и отношение Руси к норманским завоевателям в Италии. Как известно, русский шеститысячный корпус состоял на византийской службе в 988-1070 гг. и деятельно участвовал в кав­казской, балканской, арабской политике империи, а также и во вну­тренних ее распрях. Корпус был в руках Руси важным элементом ее византийской политики; пополняя корпус, Русь, конечно, получала за него плату и, вероятно, знала, где он может быть использован. Здесь важно отметить участие русского корпуса в византийских войнах против норманнов Южной Италии, в частности в известных битвах при Каннах (1018 г.), Мальфи (1041 г.) и Отранто (1064 г.)41 Ademarus Cabannensis. Historia Francorum. III.55 (1018 г.): Ademari Historiarum libri III / Ed. D.G. Waitz // MGH SS. Hannoverae, 1841. T. IV. P. 140 (по словам это­го французского хрониста, норманны после трех удачных для них сражений были «побеждены и повержены народом руссов»); Annales Barenses (1041 г.) // MGH SS. Hannoverae, 1844. Т. V. P. 54; Cecaumen. Strategicon / Ed. W. Wassiliewsky, V. Jemstedt. SPb. 1896. Р. 30; Литаврин Г.Г., Каждан АЛ. Экономические и политические отношения Древней Руси и Византии в XI — первой половине XIII в. // Thirteenth International Congress of Byzantine Studies. Oxford, 1966. Main Papers. III. Отдельный оттиск. С. 8. . Русь понимала значение корпуса как средства в политических взаи­моотношениях с Германией, Францией, папством и в торговых свя­зях со Средиземноморьем.
Когда феодальное дробление охватило Русь, и она сама стала шире использовать иностранных наемников — тюрков, поляков, венгров, чехов, русский корпус в Византии упраздняется. На смену русским пришли английские рыцари; участвуя в походах на итальянских норманнов, они как бы продолжали борьбу с завоевателями своей роди­ны. Ну а русский корпус, что стало с ним?

-187-

По-видимому, он не сразу вернулся на Русь, судя по тому, что как раз в это время в Венгрии при короле Кальмане (1095-1116 гг.) отмечены «русские его коро­левского величества», несущие охрану королевской резиденции42 Istv?nffy M. Historia regni Hungariae libri XVI // Historiarum de rebus regni Ungaricis libri XXXIV. Viennae, 1758. P. 168. . Их появление связано с перестройкой былых политических союзов, но рассмотрение этого вопроса выходит за рамки нашей темы.
Подводя итоги, мы можем сказать, что источники сохранили нам немало свидетельств о выходцах из стран Северной Европы и их деятельности на Руси, сперва в качестве враждебных «находников», а затем как наемников-князей, воинов, купцов, дипломатов, сыграв­ших некоторую роль в строительстве славянской знатью огромного и многоязычного Древнерусского государства.
Когда пали созданные грозными викингами скандинаво-английские союзы, оставившие неизгладимые следы в Англии, Северной Фран­ции и Южной Италии, Русь укрепила и расширила дипломатиче­ские и торговые отношения со странами Северной Европы.
Источники молчат о начальном этапе процесса русской и скандинав­ской встречной колонизации земель Лапландии (саамов), Финляндии и Карелии. Лишь после 1136 г., когда северная политика Руси перешла в руки правительства Новгородской боярской республики, местная ле­топись сразу вводит нас в круг устойчивых взаимных противоречивых отношений Руси со Швецией и Данией; государственное договорное русско-норвежское разграничение — дело более позднее (XIII в.).
Как видим, современный взгляд советской, вообще марксистской науки на варяжский вопрос находится в полном соответствии со всей совокупностью источников; он раскрывает выдающуюся роль Древней Руси в событиях средневековой международной истории; он не оставляет места для фальсификаций ее прошлого и в то же время открывает широкие возможности для творческого сотрудни­чества между нашими учеными и реалистично мыслящими истори­ками Скандинавских стран.

Впервые опубликовано в кн.: Скандинавский сбор­ник. Таллин, 1970. Вып. XV. С. 51-62.
-188-
Studia Slavo-Rossica (с)

Примечания:

  1.  Riasanovsky A.V. The Embassy of 838 Revisited // JGO. 1962. Bd. 10. H. 1. S. 1-12.
  2.   St?kl G. Osteuropa und die Deutschen. Hamburg. 1967. S. 96.
  3.  Soloviev A.V. L’organisation de l’etat Russe au Xе si?cle // L’Europa aux IXe-XIe si?cles. Varsovie, 1968. P. 267; ср.: Шмидт K.P. О возможных следах скандинавско­го влияния на русские географические названия // Scando-Slavica. Copenhagen, 1968. Supplementum I. S. 149-152.
  4.  Stender-Petersen A. Varangica. Aarhus, 1953. S. 245. Тщательный обзор историографии проблемы см.: Шасколъский И.П. Норманнская теория в современной буржу­азной науке. М.; Л., 1965.
  5.   ПВЛ. Ч. 1.С. 13.
  6.  Там же. С. 15.
  7.  Там же. С. 18, 20, 47.
  8.  Новосельцев А.П., Пашуто В.Т., Черепнин Л.В., Щапов Я.Н. Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 34-35.
  9.  Потин В.М. Древняя Русь и европейские государства в X-XIII вв. Историко-нумизматический очерк. Л., 1968; Новосельцев А.П., Пашуто В.Т. Внешняя торговля Древней Руси // ИСССР. 1967. № 3. С. 81-108.
  10.  ПВЛ. Ч. I. С. 10-11; Ч. И. С. 211.
  11.  ПВЛ. Ч. I. С. 18 (под 859 г.); Ч. II. С. 233.
  12.   НПЛ. С. 106.
  13.  ПВЛ. Ч. I. С. 19.
  14.  Шахматов A.A. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПБ., 1908. С. 289-340.
  15.  Portal R. Quelques probl?mes d’histoire russe et slave // Revue historique. P., 1948. T. 198. Janvier-mars. P. 71.
  16.  Lowmia?ski H. Zagadnienie roli norman?w w genezie pa?stw s?owia?skich. Warszawa, 1957. S. 75.
  17.  Baecklund A. Les pr?noms scandinaves dans la tradition m?di?vale de Velikii Novgorod // Revue des ?tudes slaves. P., 1956. T. 33. P. 32.
  18.  Новосельцев А.П. и др. Древнерусское государство. С. 109.
  19.  Погодин А.Л. Варяги и Русь // Записки Русского научного института. Белград, 1932. Вып. 7. С. 114.
  20.  Рыдзевская Е.А. К варяжскому вопросу // Известия АН. VII серия. Отд. обще­ственных наук. Л., 1934. № 7. С. 504.
  21.  Там же. № 8. С. 626.
  22.  Там же. С. 616.
  23.  Рыдзевская Е.А. Легенда о князе Владимире в саге об Олафе Трюггвасоне // ТОДРЛ. 1935. Т. II. С. 20.
  24.  Ловмяньский Г. Рорик Фрисландский и Рюрик «Новгородский» // Скандинав­ский сборник. Таллин, 1963. Вып. VII. С. 239-243.
  25.  Thietmar. VIII.32; ср.: III.20, 22 // Thietmar von Merseburg. Chronik / Neu ?bertra­gen und erl?utet von W. Trillmich. В., 1957; см.: Riasanovsky A.V. «Runaway Slaves» and «Swift Danes» in Eleventh-Century Kiev // Speculum. Cambridge (Mass.), 1964. Vol. 39. № 2. P. 288-297.
  26.  Ловмяньский Г. Рорик Фрисландский. С. 248.
  27.  Приселков М.Д. Киевское государство второй половины X в. по византийским источникам // Уч. Зап. Ленинградского гос. университета. Серия История. 1941. Вып. 8. С. 241-246.
  28.   НПЛ. С. 107.
  29.   ПВЛ. Ч. I. С. 20; ср.: НПЛ. С. 107.
  30.  ПВЛ. Ч. I. С. 33 (944 г.).
  31.  Там же. С. 56.
  32.  Там же. С. 56 (под 980 г.).
  33.  Там же. С. 26, 35, 52.
  34.  Срезневский И. Материалы для словаря древнерусского языка. СПб., 1893. Т. 1. Стб. 592.
  35.  НПЛ. С. 175; ср.: ПВЛ. Ч. I. С. 96; Ч. II. С. 193.
  36.  ПРП. Вып. 2. С. 78, 110. См.: Зимин A.A. Феодальная государственность и Рус­ская Правда // ИЗ. 1965. Т. 76. С. 239, 245; ср. соображения Л.В. Черепнина в кн.: Новосельцев А.П. и др. Древнерусское государство. С. 133-139.
  37.   Die Gesetze der Angels?chsen / Hrsg. von F. Liebermann. Halle, 1903. Bd. I. S. 664; Алексеев П. Англосаксонская параллель к поучению Владимира Мономаха // ТОДРЛ. 1935. Т. П. С. 46.
  38.  Свод законов, приписанных Эдуарду Исповеднику в правление англо­-нормандского короля Генриха I (ум. 1135 г.); в действительности — не кодифициро­ванная выборка норм англо-саксонского права, применявшихся после нормандского завоевания 1066 г. — Примеч. ред.
  39.  Сенлак — река, на высоком берегу которой вблизи поселения Гастингс 14 октя­бря 1066 г. состоялось сражение между нормандцами Вильгельма Завоевателя и англо-саксонским войском Гарольда. Разгром англо-саксов привел к установлению нормандского господства в Англии. В историографии это сражение обычно называет­ся битвой при Гастингсе. — Примеч. ред.
  40.  ПВЛ. Ч. I. С. 161.
  41.  Ademarus Cabannensis. Historia Francorum. III.55 (1018 г.): Ademari Historiarum libri III / Ed. D.G. Waitz // MGH SS. Hannoverae, 1841. T. IV. P. 140 (по словам это­го французского хрониста, норманны после трех удачных для них сражений были «побеждены и повержены народом руссов»); Annales Barenses (1041 г.) // MGH SS. Hannoverae, 1844. Т. V. P. 54; Cecaumen. Strategicon / Ed. W. Wassiliewsky, V. Jemstedt. SPb. 1896. Р. 30; Литаврин Г.Г., Каждан АЛ. Экономические и политические отношения Древней Руси и Византии в XI — первой половине XIII в. // Thirteenth International Congress of Byzantine Studies. Oxford, 1966. Main Papers. III. Отдельный оттиск. С. 8.
  42.  Istv?nffy M. Historia regni Hungariae libri XVI // Historiarum de rebus regni Ungaricis libri XXXIV. Viennae, 1758. P. 168.
Статью подготовил: Лущай Ю.В. (Christian) Оформил: Попсуйко А.В. (Skiph)

Комментарии (0)

Добавление комментариев закрыто.